— Это может продлиться всю ночь.
— У меня хорошая выносливость.
— Может, и так, но я планирую хорошенько тебя вымотать.
— Мы все еще говорим об игре, конечно же.
— Конечно.
Четыре часа спустя он получил контроль над доской. За все это время мы не произнесли ни слова, сосредоточившись на камнях.
Когда я, наконец, набралась смелости и затронула эту тему, он, казалось, погрузился в раздумья.
Я откинулась в кресле, сцепив пальцы на коленях.
— Я сдаюсь.
Его глаза поднялись от камней.
— Прости?
— У меня не осталось ходов.
— Я разжала пальцы и жестом указала на доску. — Поздравляю. Ты выиграл.
— Я выиграл?
— Да. — Я кивнула, изо всех сил стараясь не раствориться в небытии. — Ты выиграл кулон. Честно и справедливо.
Прости, папа. Ты разочаровался во мне?
Мы с Заком как-то сразу договорились использовать кулон в качестве награды. Со временем игра превратилась в прелюдию, а не в соревнование.
Я не думаю, что кто-то из нас осознавал, что мы натворили. Судя по напряженным плечам Зака, он, должно быть, забыл, во что мы играли.
— Фэрроу.
Я покачала головой, поднимаясь на ноги. Хотелось в последний раз попрощаться с кулоном.
Но, сделав несколько шагов, я поняла, что в стеклянной витрине лежит только один из кулонов. Но не мой.
Моя легкая реакция испугала меня. Я думала, что сейчас сорвусь, развернусь, потребую объяснений. Но столкновение с Верой ударило меня по черепу, переключив мозг.
Вера, Регина и Табби всю жизнь копили материальные ценности, не в силах утолить свою жажду.
Они совершали преступления, разрушали жизни и так и не поняли, какой вред причинили.
Я не хотела превращаться в них.
Смогла бы я полюбить все, что Вера заложила? Всеми фибрами своего существа.
Но я не позволяла их отсутствию диктовать мои эмоции.
Если я сосредоточусь на том, чего у меня нет, я никогда не смогу оценить то, что у меня есть.
— Поговори со мной, Фэрроу.
— Выпьешь? — Я подошла к тележке с виски, налила два стакана и села на стол Зака, покачивая ногами.
— Думаю, это нам понадобится.
Он подошел ко мне, проигнорировал предложенный напиток и встал между моих ног, положив подбородок мне на плечо. Еще несколько месяцев назад он не мог даже мизинцем прикоснуться ко мне.
— Что происходит в твоей хаотичной голове?
Все, что, как мне казалось, я знала о своем прошлом, оказалось неверным.
Я не знаю, кто я. И какие цели я преследую теперь, когда фехтования больше нет и правосудие восторжествует.
