Мне бы не хотелось проделывать дыру в твоем черепе — в твоем действительно что-то есть, — но мы оба знаем, что я это сделаю.
— Это единственное отверстие, которое тебя интересует сегодня, — прошипела я, поднимая разрез халата, когда чуть не споткнулась. — Жаль, что женское население Потомака еще не догадалось об этом.
Он проигнорировал меня.
— Пятница, одиннадцать вечера?
— В следующий раз, когда я добровольно окажусь с тобой в одной комнате, только чтобы присутствовать на твоих похоронах и убедиться, что ты мертв.
Внезапный удар пронзил воздух. Запах металла обжег мои ноздри. В нескольких сантиметрах от меня в траву упал шикарный золотой нож.
Черт.
Он бросил его в меня.
Действительно бросил в меня нож.
Это быстро обострилось.
Вера всегда говорила, что мой умный рот приносит мне дурацкие призы. Но я никогда не думала, что смогу разозлить кого-то до такой степени, что придется убивать.
Я перешла на зигзаги, зная, что это замедлит мой шаг, но и не желая уходить отсюда с сувениром в виде второго засранца.
Позади меня раздался мрачный и задумчивый смех Зака.
Он наслаждается этим.
Социопат.
Согласно легенде, Зак Сан никогда не смеялся. Он почти никогда не улыбался. Он был угрюмым человеком, жестким, как гвозди, а его сердце было полно ржавчины.
И вот что разрушило его фасад?
Я отомщу этому уроду, если это будет последнее, что я сделаю на Земле.
В спешке один из моих кроссовок слетел с ноги, вонзившись в грязь. У меня не было времени оглянуться. Чтобы остановиться.
Я продолжала мчаться вперед галопом, надев только один кроссовок.
Вода мгновенно залила мою голую ногу.
Когда я достигла его кованых железных ворот, я поняла, что он думал, что загнал меня в угол. Я также знала, что, пробравшись через решетку, Зак не будет настолько глуп, чтобы бросать в меня нож.
Самооборону трудно доказать, когда у жертвы дырка в спине, даже если ты пятый богатейший человек на планете Земля и все относятся к тебе так, будто у тебя позолоченный член.
Смотри и учись, сосунок.
Я с размаху поставила ногу на металлическую перекладину и преодолела чудовищный двенадцатифутовый подъем. На перилах не было ни одной зазубрины, но у меня хватило сил, чтобы перейти через них.
Перепрыгнув на другую сторону, я театрально поклонилась, на этот раз сжимая грязный подол платья, чтобы подчеркнуть свою значимость.
Когда я наклонила невидимую шляпу в его сторону, его челюсть сжалась.
Эта крошечная реакция ощущалась как победа.
Осьминог: 1.
Лобстер: 0.
