Фэрроу отступила назад, сдувая с глаз выбившуюся прядь волос.
Даллас наклонилась ко мне, чтобы послать воздушный поцелуй.
— Посмотри на всю эту еду.
Ее большой беременный живот упирался в мое личное пространство. Ужасное напоминание о том, чего ждала от меня мама. Наследника. Кто-то, кто продолжит род Сан.
Ромео выдержал братские объятия Бретта-младшего, отстранив его пальцем от себя.
— Проверь, что твой бумажник все еще в заднем кармане, — шипел я Рому, отгоняя буфетчика, когда тот попытался забрать нож, воткнутый в тарелку Младшего.
Пусть это послужит предупреждением на оставшуюся, надеюсь, короткую часть ночи.
— Все выглядит так хорошо. — Даллас захлопала в ладоши, подпрыгивая на ногах, насколько это было возможно с тем, что варилось у нее в животе. — Кроме компании, я слышала.
Она была прелестным созданием, Даллас Коста. С пышными каштановыми локонами, ниспадающими на плечи. Изумрудные ланьи глаза, широкая улыбка и фигура, за которую большинство мужчин отправились бы на третью мировую войну.
И все же она ничего во мне не возбуждала.
Слишком шумная, счастливая и простая, на мой вкус.
— Белые трюфели. — Она взяла лапшу каватаппи с общей тарелки голой рукой и пронесла ее мимо губ. — Ты ведь приготовил это для меня, не так ли?
— Теперь все в твоем распоряжении. — Я жестом велел официанту принести мне еще один нож для стейка, хотя мой аппетит уже успел угаснуть.
Даллас прижала свою Birkin к груди Ромео и стащила со стола всю тарелку, поспешив бросить ее на свой столик.
В этом хаосе Старший и Джаспер хранили молчание. Они были слишком поражены мужчиной, стоящим перед ними, чтобы беспокоиться о том, что наша встреча будет прервана.
Полагаю, моим гостям требовались объяснения.
Когда Фэрроу ушла, я расслабился, расстелив салфетку на коленях.
— Ром и Оливер консультируют меня по делу.
Разумеется, ложь.
Я бы не взял Оливера в бордель, не беспокоясь о его поведении, не говоря уже о деловой встрече. Но Олли и Ром держали меня в узде.
По большей части."
"— Оливер фон Бисмарк, я полагаю? — Старший, который не был рожден от денег и не переставал восторгаться всеми, кто в них родился, наклонился вперед, опираясь на локти, и разглядывал меня. — Герцог?
— Прусское дворянство. — В комнату вплыл Оливер, одетый в бледно-серый костюм-тройку, проведя рукой по своим золотистым кудрям. Учитывая, что у него не было работы, я не представлял, откуда он взялся в таком виде.
