Потом я возвращаюсь домой, и кто стоит на крыльце? Твоя маленькая приятельница, Тиффани, которая, черт возьми, должна была знать, что меня видели целующимся с Райан возле стадиона после нашей последней игры.
Я понятия не имею, имеют ли слова, извергаемые из моего рта, какой-либо смысл, но близнецы кивают.
— Да, мы тоже видели это, но не хотели спрашивать тебя об этом.
— Говорит само за себя, да?
Они снова кивают, две одинаковые кивающие головы."
"— В любом случае. Чертова Тиффани была на улице, когда я вернулся домой.
Вы знали об этом?
Они одновременно качают головами.
— Почти уверен, что она пыталась меня поцеловать, когда делала мне предложение. Я имею в виду, кто, блядь, так делает?
— Эммм… — начинает Дрейк. — Многие цыпочки предлагали пососать мой член.
Мы с Дрю таращимся на него.
— Серьезно?
— Серьезно.
Дрейк прислонился к стойке, скрестив руки.
— У меня есть несколько приятелей, которые работают вышибалами в городе. Девушки всегда просят отсосать у них, чтобы попасть в клубы.
Это я знал, но ко мне лично никто не обращался с подобным предложением.
Думал, что это городская легенда.
— Видимо, я не достаточно доступен, — ворчу я.
— Ну что ж. — Дрейк хлопает меня по спине. — Теперь уж точно, раз у тебя есть девушка.
Дрю смеется. Я нет.
Я не смеюсь и три часа спустя, когда Дрейк просовывает голову в мой дверной проем с мрачным выражением лица.
— Что это за взгляд?
— Ты видел «Сплетни кампуса»?
— Что, на хрен, за «Сплетни кампуса»?
Серьезно, какие тупые названия люди придумывают.
— Это приложение для сплетен, где студенты публикуют всякую хрень, которую они видели и слышали в кампусе.
Звучит по-идиотски. Где они придумывают это дерьмо?
— Я слышал о нем, но никогда не видел. — Я делаю паузу, откладывая пульт от телевизора. — А что?
Дрейк переступает порог, протягивая мне свой телефон.
— Не стреляй в гонца.
Прищуриваюсь на экран, глаза привыкают к свету, бьющему мне в глаза.
Моему мозгу требуется несколько секунд, чтобы обработать изображение, которое мне показывают, и я вижу его фрагментами: белая толстовка, черные леггинсы, знакомые длинные светлые волосы.
Девичья попка.
Мой дом.
Мое крыльцо.
Моего лица не видно, потому что голова Тиффани закрывает любое выражение, которое там скрыто, но изображение изобличающее, несмотря на свою невинность.
— Что. За. Хрень, — бормочу я, садясь и хватая мобильник брата. — Что это, блядь, такое? Что это за херня, Дрейк?
— Чувак. — Это все, что он говорит.
— Вот же сука, — шепчу я.
