Какая-то часть моего сознания восторжествовала, потому что мой инстинкт меня не подвел; но другая часть, более адекватная и реалистичная, понимала, что я только что поставила сама себя в крайне уязвимую ситуацию. Предупреждение Марка о том, что не стоило доверять ни фирме, ни Блейну эхом пронеслось у меня в голове, и теперь, когда мы с ним стояли одни на улице поздно ночью, я очень хорошо вспомнила его руку на моем горле. Боже, какой я все-таки была идиоткой.
Пальцы Блейна снова продолжили перебирать мои волосы, и я инстинктивно отпрянула назад.
Теперь тень на его лице казалась не таинственной, а угрожающей. Дрожь пробежала по моей спине, и он, должно быть, почувствовал это тоже, потому что его ладонь переместилась к моему затылку, и его пальцы, захватив горсть моих волос, заставили меня поднять на него взгляд.
— Я не хочу тебе навредить, — жестким тоном произнес он. — Я забрал сотовый только для того, чтобы защитить тебя, Кэтлин. — Должно быть, я выглядела не слишком убежденной, потому что он продолжил: — Люди, убившие твою соседку… они не станут думать дважды, чтобы сделать то же самое с тобой.
Его слова вызвали у меня много вопросов, но один из них выделялся на фоне остальных особенно сильно.
— Ты знаешь, кто убил Шейлу? — Я всматривалась в его лицо в надежде, что смогу определить, лгал он мне или нет.
К моему разочарованию, Блейн покачал головой.
— Держись от всего этого подальше, Кэтлин, — произнес он в приказном тоне. — Или закончишь так же.
Мой темперамент снова полыхнул.
— Это угроза? — вскинулась я, и мои глаза сузились со злостью, потому что его игры начинали утомлять. Мне нужно было знать, кто приходился мне другом, и (что наиболее важно) кто был моим врагом.
Рука Блейна сильнее зажала мои волосы и потянула назад, заставив меня ахнуть. Обхватив мою талию, он притягивал меня к себе до тех пор, пока я не оказалась полностью прижатой к его телу.
Уронив бумажный пакет из рук, я попыталась ладонями упереться в его грудь, но мне не удалось этого сделать.
Лицо Блейна склонилось в сантиметре от моего, и его глаза, всматриваясь в меня, отливали в ночи серебром.
— Ты как загнанная в угол кошка, Кэтлин, — произнес он, покачав головой. — Все еще шипишь и притворяешься, будто можешь процарапать себе путь к освобождению… Я пытаюсь защитить тебя. Позволь мне это сделать.
Я не была уверена, что мне нравилось быть сравненной с кошкой, но, полагаю, существовали сравнения и хуже.
