Стиснув зубы, я резко развернулась и, направив ему в лицо спрей, с силой нажала на распылитель. Белая пена залепила ему глаза, и охранник прохрипел от боли, закрыв ладонью лицо.
Я тут же схватила швабру и, воспользовавшись ею в качестве бейсбольной биты, ударила по нему с такой силой, на которую только была способна. Швабра отскочила от ребер охранника, словно была для него чем-то незначительным, и мужчина вслепую потянулся рукой под полы куртки.
Испугавшись, что он искал оружие, я снова замахнулась шваброй, но прежде чем успела нанести повторный удар, охранник вырвал её из моих рук и, дёрнув меня за шиворот, толкнул в стену.
Болезненно ударившись спиной, я сползла на пол и, несколько раз тряхнув головой в попытке прояснить мысли, увидела, как охранник двинулся ко мне.
В ужасе я начала отползать назад, оттолкнувшись от тележки, которая вместе с ведром с грохотом опрокинулась на бок, и я перекатилась в сторону, чтобы не оказаться в мыльной луже.
Охранник уже вплотную подошёл ко мне, когда я расширившимися от ужаса глазами увидела, как его нога поехала по скользкой поверхности, и он, потеряв баланс, рухнул на спину.
Его голова сильно ударилась о пол, и после этого он уже не двигался.
Хватая ртом воздух, я продолжала лежать несколько секунд, сотрясаясь от дрожи, а потом потянулась к запястью охранника, и, нащупав ритмичное биение пульса, почувствовала, как отлегло от сердца.
Переведя дыхание, я осторожно вытянула из-под полы его куртки пистолет, и, сморщив от отвращения нос, нащупала в кармане брюк ключи.
Поднявшись на ноги, я начала открывать дверь, но мои руки настолько дрожали, что мне понадобилось несколько попыток, прежде чем замок, наконец, поддался. Толкнув дверь вперёд, я задохнулась от вопля, потому что меня резко втянули внутрь и толкнули на стену, из-за чего бейсболка слетела с моей головы, и волосы копной упали на лицо.
— Кэтлин?
Шок, отразившийся на лице Блейна показался бы мне забавным, если бы ситуация не была настолько критичной.
Впрочем, все мои мысли на этот счёт были тут же сметены его ртом, впившимся в мои губы. Этот поцелуй не был чувственным или нежным. Блейн словно вливал в меня свою голодную безысходность, и когда он, наконец, оторвался от меня, я жадно хватала ртом воздух.
Его связанные руки обхватили моё лицо.
— Они сказали мне, что ты мертва, — хрипло произнёс он, всматриваясь в мои глаза.
