— Закройте ей рот.
Вот здесь я уже начала по-настоящему опасаться за свою жизнь, пиная и царапая все, что было в радиусе досягаемости. Джимми заломил мне руки за спину, и я задохнулась от боли:
— Проклятые убийцы!
— Достаточно, — просвистел он в мое ухо. — Теперь… будь хорошей девочкой и не дергайся.
Я поджала губы, но мистер Гейдж все-таки смог затолкнуть ткань в мой рот, и я в процессе сопротивления задела зубами нижнюю губу. В тщетной надежде я пыталась встретиться взглядом с Джеймсом, умоляя его о помощи, но он отвернулся, и к моему горлу все сильнее подступала горькая удушливая безысходность.
— Дай мне свой галстук, Джеймс! — потребовал мистер Гейдж, и уже через пару секунд Джимми связал мои руки за спиной, затягивая узел так сильно, что у меня почти моментально занемели запястья.
— Этого должно хватить, — удовлетворенно прокомментировал мистер Гейдж, окинув меня взглядом с ног до головы. — Теперь прими меры и проинформируй, когда закончишь. — Он отвернулся, дав тем самым понять, что больше нас не задерживал.
Джимми вытолкнул меня из кабинета и провел вдоль тусклого холла в направлении входной двери. Я пыталась сопротивляться, упираясь ногами, но Джимми был слишком сильным. Как только мы оказались на пороге, он прижал меня к ближайшей стене.
— С глаз долой из сердца вон, — тихо усмехнулся он, и его взгляд при этом сфокусировался на моей кровоточившей губе. — Хотя … не думаю, что убью тебя прямо сейчас, — произнес он задумчиво, словно говорил сам с собой. — Сначала можно развлечься.
— Его язык слизал кровь с моей губы, и меня буквально передернуло от отвращения.
— Если ты окажешься действительно хорошей, — произнес он, — я, возможно, подержу тебя живой день или два.
Глядя на него с ненавистью в глазах, я совершенно точно знала, что не собиралась позволять ему насиловать себя до того, как он меня убьет. И уж точно не в течение нескольких дней.
С отчаянием дернув головой вперед, я со всей силы ударила его по переносице, заставив его прохрипеть от боли, после чего приготовилась к ответной реакции.
Очень скоро его кулак врезался в мой живот, заставив меня согнуться пополам, и в моем воспаленном сознании промелькнула истеричная мысль, что если меня сейчас стошнит, то я, определенно, умру от удушья, и это было каким-то образом гораздо предпочтительнее, чем то, что планировал со мной сделать Джимми.
— Отпусти девушку, — раздалось в нескольких метрах от нас, и я попыталась выпрямиться, хотя мне казалось, что внутри меня всё горело огнём.
