Я взяла в руки микрофон и начала петь, совершенно не следя за текстом, бегущим по экрану. При этом в моей крови было достаточно спиртного, чтобы чувствовать себя на сцене в наивысшей степени расковано. Бросившись в омут с головой в песню, я даже продублировала некоторые характерные танцевальные движения Бритни. Джилл с Тиш охотно меня в этом поддержали, не оставляя никаких сомнений относительно того, что завтра мне будет страшно об этом вспоминать. Хотя, казалось, Скотт и другие мужчины, оставшиеся в баре, были в восторге, сопровождая наше выступление одобрительными возгласами и свистом.
Мы закончили под дикие аплодисменты со стороны немногочисленной публики, и Скотт снова несколько раз хлестко просвистел. Смеясь, мы спрыгнули со сцены, прибывая в совершенно приподнятом настроении.
Я была рада, что они подбили меня на выступление, заставив меня для разнообразия повеселиться. Последние несколько дней я чувствовала себя так, словно весь мир лежал на моих плечах, и мне было приятно просто отключиться от всего и побыть немного молодой и беззаботной, пусть даже и на несколько минут.
Заметив упавшую возле углового стола маску, я свернула, чтобы ее подобрать, и в этот момент ко мне приблизился один из посетителей. Подняв голову, я оступилась и вполне вероятно упала бы, если бы его рука не удержала меня на ногах.
— Это было впечатляющее выступление, — произнес Кейд, притягивая меня к себе. Снова во всем черном он смотрел на меня все с той же снисходительной усмешкой, и в моем нетрезвом состоянии его глаза казались еще синее, а ресницы еще длиннее, чем я помнила.
— Днем самоучка-детектив, а ночью — поп-принцесса, — мягко поддел он, притягивая меня ближе. Его руки обхватили мою талию, и я почувствовала прижатое к своему телу доказательство его одобрения, которое против воли вызвало в моей крови ответную реакцию.
Склонившись, он приблизил свои губы к моему уху, и я, вздрогнув, закрыла глаза.
— Я знаю, где ты сегодня была, Принцесса.
Я мгновенно протрезвела, и мои глаза шокировано распахнулись.
За целый день я посетила только одно место, которое имело значение, и это был дом Марка. Попытавшись освободиться, я, запинаясь, выдавила:
— Не знаю… о чем ты говоришь. Я весь день провела дома.
— Я как раз пытался определиться, пойти за тобой или позволить тебе сгореть дотла, когда увидел, что ты выбралась из окна. — Его глаза пронизывали меня, и его улыбка исчезла. — Я хочу то, что ты сегодня нашла.
