Я никогда не думала, что могу испытывать такие ощущения, чувствовать себя такой целой и полной, а он еще даже не вошел до конца.
Он входит в меня еще глубже, и я заставляю себя расслабиться вокруг него, полная решимости взять все, что у него есть, зная, что, если бы я не готовилась к этому в уединении собственной спальни все эти годы, я бы никогда не смогла этого сделать.
— Хорошая девочка, — говорит он, словно чувствуя, как я расслабляюсь вокруг него, чувствуя, как я приветствую его внутри себя.
Мои стенки еще никогда не были так сильно растянуты, и еще одним толчком он достигает предела, входя в меня так глубоко, что мои бедра вздрагивают от неожиданности.
— Чееееерт, — стону я, а все мое тело дрожит от желания.
Он делает паузу, позволяя мне на мгновение привыкнуть к его восхитительному вторжению, и когда его губы возвращаются к моей шее, поднимаясь к чувствительному местечку под ухом, голод усиливается.
Мне нужно, чтобы он двигался. Немедленно.
Словно почувствовав дикое отчаяние, бурлящее в моих венах, он отстраняется, и я чувствую, как его пирсинг дразнит меня изнутри.
Он снова толкается, и я громко ахаю, а мои ногти впиваются еще глубже.
— Черт возьми, — выдыхаю я, мои стенки пульсируют вокруг его толстого члена.
— Тебе нравится, как я трахаю тебя, Маленькая Птичка? — рычит он, и чем больше он говорит, тем легче становится представить, как Айзек входит в меня, наполняет меня так, как я всегда так отчаянно желала.
— О Боже. Да! Еще.
Он не разочаровывает, проникая в меня снова и снова, и, несмотря на невероятный оргазм, который он только что подарил мне своим ртом, я уже чувствую знакомое напряжение в своей сердцевине.
Я никогда не кончала больше одного раза, но что-то подсказывает мне, что этот второй раз не будет последним за эту ночь."
"Он прижимает меня к стене, но выгибает свое тело назад и увеличивает пространство между нами. Затем, как раз когда я собираюсь притянуть его обратно, он использует это пространство, чтобы протянуть руку между нами и прижать большой палец к моему клитору.
Мои бедра вздрагивают, и жар разливается по всему телу.
— Подними руку, Маленькая Птичка. Держись за перекладину.
Мои брови хмурятся в замешательстве, но я делаю, как меня просят, протягиваю руку и нащупываю металлический прут, привинченный к стене. Я обхватываю его пальцами, держась изо всех сил, и в ту секунду, когда он отводит бедра назад, я внезапно понимаю почему. Пока он держал меня, принимая на себя мой вес, всю работу выполняли его бедра.
