Но, а если все же обратят, то я с радостью приму любое наказание, которое настигнет меня.
Потянувшись в душ, я включаю краны, и когда вода становится достаточно теплой, ввожу туда Аспен, но она прижимается ко мне, не желая отпускать. Быстро сняв с себя одежду, я вхожу в душ вместе с ней.
— Все будет хорошо, — говорю я ей, намыливая руки мылом, чтобы смыть с нее кровь.
Она прижимается к моей груди, и когда вода у наших ног становится красной, ее руки так крепко сжимают мои ребра, что я едва могу сделать полный вдох.
— Я думала… Он хотел…
— Все в порядке, — бормочу я, проводя рукой по ее затылку, пытаясь успокоить. — Я знаю, чего он хотел, но ты сопротивлялась. Ты не позволила ему прикоснуться к себе. Ты сделала все, что должна была.
— Я не знала, что делать, — плачет она. — Все, что я могла вспомнить, это то, что ты сказал о ручке и о том, чтобы я держала большой палец на кончике, чтобы она не выскользнула у меня из пальцев, но я не хотела этого делать. Я не хотела убивать его. Я просто хотела убежать.
Я… я не смогла, но потом он схватил меня и повалил на пол, и я ударилась головой. Следующее, что я осознала, это то, что его рука была у меня под платьем, и я попыталась закричать. Я звала тебя, но музыка была слишком громкой. Никто меня не слышал, и я поняла, что осталась одна. Мне пришлось отбиваться от него, иначе он бы…"
"Она замолкает на секунду, не готовая сказать то, что, как мы оба знаем, должно было произойти, не готовая столкнуться с суровой реальностью всего, что произошло сегодня ночью, но я здесь не для того, чтобы напоминать ей об этом.
Все, чего я хочу — это чтобы с ней все было в порядке.
— Я должна была это сделать, — шепчет она, тяжелые рыдания вырываются из ее горла.
— Ты это сделала, — говорю я ей с гордостью, когда укол ужасной вины пронзает мою грудь, потому что я понимаю, что сидел за своим столом, ничего не делая, кроме как дулся, пока все это происходило. — Ты сделала то, что должна была сделать, и даже несмотря на то, что была напугана, ты боролась.
Ты не позволила ему победить, Аспен. Ты была рок-звездой, и я, черт возьми, люблю тебя за то, какой храброй ты была.
— Ты сказал Остину, что влюблен в меня.
— Да, — бормочу я, вытирая кровь с ее лица. — Я так и сказал.
— Ты мне никогда не говорил.
— Мне не было необходимости, — говорю я ей. — Ты знала. Все именно так, как ты сказала, ты почувствовала это по тому, как я смотрел на тебя, и когда я прикоснулся к тебе, не было ни капли сомнения. Ты все это время знала.
