Он не просто увидит мое тело, но и получит от него сладчайшее удовольствие, и вместо того, чтобы отводить взгляд от запретного плода, как он всегда делал, он будет наслаждаться им, упиваясь всем, что я могу предложить.
Это точка невозврата. Если я позволю своему платью упасть, я не уйду. Я не передумаю и не возьму свои слова обратно. Как только я обнажусь перед ним, ни один из нас не сможет остановиться. Когда я оглядываюсь через плечо и вижу глубокий голод в его темных глазах, я знаю, что была разрушена для любого мужчины, который осмелится подойти ко мне после него.
Удерживая его взгляд через мое плечо, я с возрастающим желанием отпускаю платье, позволяя ему упасть на пол. Я стою перед ним в одних прозрачных стрингах и сапогах до колен, и когда он обнимает меня, из его груди вырывается глубокое рычание признательности.
— Хорошая девочка, — хвалит он. — Перешагни его.
Повинуясь его просьбе, я делаю небольшой шаг вперед, переступая через сброшенное черное платье, а мои пальцы проводят по груди, потому что я не в силах удержать руки на месте.
Мои соски твердеют от прикосновения, и я содрогаюсь, понимая, что это только начало. Дальше будет только лучше.
Он проводит языком по нижней губе.
— Наклонись.
Мои брови выгибаются, когда в уголках моего рта появляется злая усмешка.
Ну и дерьмо.
Мое сердце бешено колотится, когда я начинаю сгибаться пополам, и моя задница высоко задирается в воздухе, а жадный взгляд Айзека приковывается к пространству между моими бедрами.
Только он качает головой.
— Не-а, — урчит он, завороженный зрелищем. — Помедленнее.
Да, папочка!
Я замедляю темп, пока физически больше не могу продолжать, и в таком положении вынуждена держать голову опущенной, не видя его, но, черт возьми, я его чувствую, особенно когда он заходит сзади, проводит рукой по моей попке и останавливается прямо между ног.
— А теперь, — говорит он глубоким тоном, в котором чувствуется властность. — Снимай сапоги.
Желание копится глубоко внутри меня, и пока я тянусь к задней части сапог и нащупываю маленькую молни, Айзек отодвигает прозрачную ткань моих стрингов в сторону и засовывает пальцы глубоко в мое ожидающее влагалище.
Я задыхаюсь, мои стенки сжимаются вокруг его толстых пальцев.
— Не двигайся, блядь, Птичка, — говорит он, прижимая другую руку к моей пояснице и удерживая меня неподвижно.
Он вращает пальцами внутри меня, и мои стенки сокращаются вокруг него, а я закрываю глаза.
