Я наклоняюсь, чтобы снова заглянуть в школьную сумку, как раз в этот момент раздается стук в дверь комнаты.
В дверях стоит Малакай и держит в руках мой блеск для губ."
"— Зачем он тебе? - спрашиваю я, нахмурившись.
Затем я расслабляю брови.
— Я опять оставила его на кухне?
Он кивает и молча входит, закрывая за собой дверь. Он бросает мне блеск для губ, затем снимает кепку и, повернув ее задом наперед, укладывает волнистые волосы.
За последний год Малакай превратился из мальчика в молодого парня. Для семнадцати лет он выглядит на двадцать: точеная челюсть, длинные ресницы, яркие, как бриллианты, голубые глаза.
У него есть мускулы, которые начинают проступать сквозь одежду, и он любит бегать. Однажды он признался мне, что это помогает ему проветрить голову.
Иногда мы бегаем вместе. Мы слушаем одну и ту же песню - обычно Тейлор Свифт, если выбираю я, или Bad Omens, если выбирает он, - а потом сидим у озера и смотрим на восход солнца, прежде чем идти домой и собираться в школу.
Все мои подруги хотят его поцеловать.
Он - тихий, загадочный Малакай Визе, которого все хотят заполучить. Меня это бесит - особенно когда в групповом чате они подробно рассказывают о том, о чем мне лучше не читать. Он не популярен - он ""молчаливый чудак"", но они говорят о нем за спиной, потому что боятся сказать ему что-то в лицо.
Малакай наклоняется и нюхает мои волосы, как он делает это каждый день, затем садится на мою кровать и показывает.
— Куда ты идешь?
— У Эбигейл ночевка. Папа сказал, что я могу пойти.
Его глаза слегка темнеют и он сжимает челюсти.
Он часто так делает.
— Ты идешь куда-нибудь? - спрашиваю я, и он качает головой.
Под выходом из дома я имею в виду мотоцикл, который мама подарила ему на семнадцатилетие. Он гоняет, как сумасшедший, и думает, что наши родители не знают, что он курит, но мы все чувствуем запах из его комнаты на другом конце поместья Визе.
Мама переселила его в отдельную комнату после того, как он поцеловал меня в губы у них на глазах.
Это было невинно. Мы в тот день вместе выиграли в настольную игру и праздновали. Очевидно, не тем способом.
Наблюдать за тем, как они освобождают его комнату, было худшим днем в моей жизни - и, вероятно, в его. Я никогда не чувствовала себя одинокой, с тех пор как мама и папа усыновили меня; Малакай всегда был рядом, составляя мне компанию, особенно в бурные ночи.
Кошмары вернулись, и иногда, когда я не могу даже дышать из-за них, я пробираюсь к нему в комнату.
