Она висит там уже несколько часов, пока я проверяю, готова ли наша спальня. Так и есть, и мне не терпится разделить с ней постель.
Я натягиваю черную балаклаву и жую жвачку, глядя в маленькое, потрескавшееся зеркало на стене. Она может узнать мои глаза, поэтому я надеваю противогаз поверх балаклавы, натягиваю перчатки и отправляюсь в подвал с сэндвичем и стаканом воды.
Сердцебиение учащается, когда я открываю дверь в подвал и вижу ее, хотя она и замерзла, ее тушь и черная помада размазаны по всему ее милому лицу.
Я ставлю тарелку на место и встаю перед ней, откидывая ее подбородок назад и убирая трусики с ее рта. Она дышит, ее глаза трепещут, и я улыбаюсь ей - она не видит меня - и подношу стакан с водой к ее губам.
Она глотает каждую каплю, а я провожу большим пальцем в перчатке по ее губам и спускаюсь к ошейнику на горле. Я собирался прикрепить ее к своему члену или запястью, но я хочу дать ей немного свободы воли, чтобы она сама захотела пойти со мной в нашу спальню. Только не сейчас. Она еще не заслужила этого.
Ее глаза открываются как кстати, и она втягивает воздух, когда осознает, что прикована цепями и застряла на месте.
— Какого черта? - прохрипела она.
Она смотрит вниз на свои ноги, на расширитель, который держит их широко раскрытыми.
— Отпусти меня!
Я качаю головой и беру сэндвич в руку, поднося его к ее рту.
— Ешь, - требую я. — Это... хорошо.
Я прочищаю горло, досадуя на себя за то, что немного путаюсь в словах. Она зажимает рот, и я зажимаю ей нос и запихиваю сэндвич, когда она наконец разжимает губы, чтобы вдохнуть воздух.
Тебе нужно поесть, дорогая сестренка, иначе все закончится раньше, чем планировалось. Ты должна оставаться здоровой, сытой и накормленной, пока я заставляю тебя страдать за то, что ты украла у меня восемь лет.
Я хочу сказать ей это, но не представляю, как.
Вместо этого, пока она жует сэндвич, я опускаю свободную руку к ее киске, скользя пальцами по ее влажности. Всегда такая влажная. Страх всегда возбуждает ее. И боль.
Я знаю, что у нее болит между ног и задняя дырочка, и челюсть, наверное, тоже болит от того, как жестко я трахал ее рот.
Она хнычет вокруг сэндвича, когда я просовываю в нее палец.
Прошло около десяти часов с тех пор, как мы покинули фестиваль. Я уже отправил сообщения ее друзьям, чтобы сказать, что она уехала домой со своим другом-байкером и что она скоро выйдет на связь. А еще я увидел открытое сообщение от мамы с подробностями ее первого свидания с Ксандером.
