Особенно выспрашивали о времени, проведенном в плену у нидангов, но я сделала постное лицо и голосом храмовой выпускницы отвечала, что обходились со мной сносно, голодом не морили, а потом явился эйр Кархадан и накрыл весь пиратский притон. Об Эйдене предусмотрительно решила не вспоминать – не стоит давать им пищу для размышлений. Не доверяла я этим женщинам: слишком лицемерным выглядело их участие, слишком подозрительным интерес. Я инстинктивно ощущала исходившую от них угрозу и понимала, что даханни Асторгрейна – самое главное препятствие на пути к моему счастью.
Если отца можно попытаться разжалобить или банально обвести вокруг пальца, то с этими женщинами такой номер не пройдет. Они умны, хитры и уже вцепились в меня своими цепкими коготками. Я чувствовала, все эти вопросы и такая заинтересованность вовсе не к добру, к тому же мне не давали покоя слова Рейлы об ""искре ифрита"". Больше всего я боялась, что они натравят на Эйдена будущих претендентов.
Мои покои оказались примерно такими, как я и ожидала: изящная мебель из красного дерева, вместо кровати – шелковый шатер с необъятной периной, а стены оббиты нежно-голубым бархатом.
Окно здесь тоже было. Огромное, двустворчатое, доходившее от пола до потолка. Две юмати из сопровождения тут же заняли посты по обе стороны от него, а я не удержалась и выглянула наружу.
Приближался вечер. Окно выходило на запад, палаццо находилось на возвышении, и ничто не закрывало обзор на великолепный закат. Только вот под окном обнаружилась целая оборонительная полоса: глубокий ров, наполненный непонятной темной субстанцией, огромные мотки колючей проволоки, по которой пробегали, вспыхивая, крошечные голубые искры, и пушки, установленные на бетонных лафетах примерно через каждые десять футов.
Я закусила губу от досады. Обложили!
У подножия холма в полумраке вспыхивали крошечные огоньки.
– Уже залегли, – хмыкнула Иэлениль, выглядывая в окно рядом со мной.
– Кто?
– Да вон, видишь огни внизу? Это Ридстрейны расположились лагерем.
Явились одними из первых, чтобы объявить свой обет. Теперь будут стеречь проход к палаццо, чтобы ни один конкурент не проскочил, и ждать, когда объявят день Выбора, – и она хихикнула. – Завтра их станет намного больше, а к началу Аукциона здесь все будет все уставлено палатками. Ты такой лакомый кусочек, моя деточка, даже твоя порченая кровь не отпугивает желающих.
Я поспешно отвернулась, скрывая гримасу отвращения.
