Чего еще я не знаю о ней? Какую тайну от меня скрывают эти прекрасные и жестокие существа? Я должна была это выяснить, только еще не знала каким образом.
– Да, – с напускным весельем заявила одна из тетушек, – давайте поговорим о чем-то более приятном. Например, о предстоящем Аукционе. Милочка, – повернулась она ко мне, – это будет самый знаменитый Аукцион во всем Амидарейне! Эрзуны трех сильнейших рейнов уже объявили о своем намерении участвовать и готовятся к Выбору! Кстати, ходят упорные слухи, что к нам спешит старший сын императора.
Только представь, какой даханн будет рисовать жизнью за право назвать тебя своей! – и она игриво подмигнула мне.
– О, да, Лейс Архарон один из самых достойнейших даханнов во всей Империи, – напомнила Иэлениль о своем присутствии, – и я не знаю никого, кто мог бы затмить его на предстоящем Аукционе.
– Интересно, чем он заплатит за право попасть в списки?
Я опустила взгляд, делая вид, что заинтересована содержимым своей тарелки. Меня смутила и встревожила настойчивость, с которой даханни пытались привлечь мое внимание к императорскому сыну.
Насколько я помнила из Кодекса, на Аукционе не существовало никаких привилегий – будущие женихи отбирались тайным голосованием, а чтобы за тебя проголосовали, мало быть чьим-то сыном, нужно еще и впечатлить старейшин своим подвигом.
Правила устанавливали жесткие сроки: у желающих попасть в списки претендентов всего две недели. Первый день называется днем Выбора, когда каждый свободный даханн имеет право объявить свой обет при старейшинах рейна и, если его сочтут достойным, может отправляться его выполнять.
В последний, четырнадцатый день, назначается Аукцион. За этот маленький срок мужчина должен определиться: рискнуть жизнью ради призрачного шанса обрести жену своей расы, либо с позором отступить. И сейчас многие молодые и не очень даханны пытались решить для себя, стоит ли рисковать своим состоянием и своей головой ради призрачного шанса получить меня в жены. Ведь из всех претендентов победителем будет только один.
"
"От меня же требовалось лишь одно: есть, пить и развлекаться. Родственницы так красочно описывали мою дальнейшую жизнь, что у меня зародилось смутное сомнение. Кажется, я не тех жалела. Может, это не даханни бедные и несчастные, а их мужчины, которые, за возможность жениться на одной из них, готовы жертвовать собственными жизнями?
За праздничным столом не было никого, кроме моих близких родственников, но рядом с ними я ощущала себя абсолютно чужой.
