– Что это?! – завизжала я, пытаясь стряхнуть с себя это странное пламя.
Его было видно лишь на открытых участках кожи, но я чувствовала, что под платьем тоже все горит. Странный навязчивый зуд появился в самом интимном месте моего тела, и это было так стыдно и так неловко, что на глаза навернулись слезы.
– Быстро! В мою каюту! – прошипел Кархадан. Он сорвал с себя черный мундир и накинул его мне на голову, укрывая лицо. – Спрячьте руки, эйрина, этого никто не должен видеть!
Я подчинилась беспрекословно, слишком велик был испуг.
Закуталась в темное сукно, пахнущее бергамотом, и позволила увлечь себя вниз по ступенькам.
В голове царил полный сумбур, тело горело, а между ног начинал разрастаться настоящий пожар. Хотелось сунуть руку под платье и хорошенько почесать промежность! Было такое ощущение, будто меня там искусал рой болотных комаров! Я не смогла сдержать испуганного стона, когда поняла, что ноги меня не держат.
Заметив, что я начинаю медленно оседать у подножия лестницы, дазган подхватил меня на руки и широкими шагами пересек палубу, старательно избегая привлекать внимание остальных даханнов, стоявших на шканцах и шкафуте.
Лишь у дверей капитанской каюты он почти беззвучно выдохнул и внес меня в помещение.
Задыхаясь от испуга и слез, я упала на его кровать и свернулась в клубочек. Во мне с неудержимостью снежной лавины разрасталась странная жажда. Непонятное томление сосредоточилось между моих бедер, зуд увеличивался, заставляя гореть огнем нежную кожу. В голове все смешалось, сознание постепенно окутывал туман.
С коротким стоном я вцепилась зубами в собственную руку, надеясь, что физическая боль избавит от этого наваждения.
– Тише! Не покалечься!
Кархадан мягко, но настойчиво развел мои руки и пригвоздил запястья к кровати. Я видела, как он запер дверь каюты. Впервые за все время пребывания на корабле я оказалась с ним один на один в замкнутом пространстве. Это напугало меня еще больше.
Сглотнув тяжелый комок в горле, я еле слышно выдавила из себя:
– Что… что со мной?
– Инициация, – ответил он, по-прежнему удерживая мои руки, – первая волна.
Накатил очередной приступ боли. Казалось, с меня живьем снимали кожу. Тело дернулось, рефлекторно пытаясь сжаться в комок, его поверхность превратилась в сплошной оголенный нерв, но дазган продолжал удерживать меня, не давая шевельнуться.
Все горело огнем, я задыхалась. Снова захныкала, заметалась по его кровати, мечтая избавиться от нестерпимой боли и зуда.
