– Ваше совершеннолетие, эйрина Димантис, – хмыкнул он и вдруг выпустил меня из своих объятий. – Идемте, а то я вас совсем засмущал.
Я схватилась руками за щеки. Мое лицо пылало от стыда, смущения и еще чего-то непонятного, от чего все сладко замирало внутри.
Кархадан открыл уже знакомую дверь, и я машинально шагнула через порог.
На этот раз в кают-компании кроме нас никого не было. Но эйр дазган не стал плотно прикрывать двери, оставив довольно широкую щель. Я задумалась. Это он о репутации моей так заботится? Или опять какие-то правила, о которых я не знаю?
Расставленные вдоль стен столы были абсолютно пусты, кроме одного, сервированного на две персоны.
– Прошу!
Кархадан галантно предложил мне стул и лишь после этого уселся напротив меня за накрытым столом.
– Вы ешьте, разговаривать будем потом.
Я действительно несколько проголодалась, а от тарелок исходил такой запах, что отказаться было просто невозможно. И опять, как и в прошлый раз, мне пришлось есть под пристальным мужским взглядом.
Зрачки дазгана пульсировали, то увеличиваясь так, что зеленая радужка полностью исчезала, то сжимаясь в еле заметную точку; сияние кожи то вспыхивало сильнее, то стихало, сходя практически на нет. От такого неприкрытого внимания к моей персоне даже кусок в горло не лез."
"Я наклонила голову и уткнула глаза в тарелку, то тяжелый взгляд дазгана продолжал сверлить мою макушку. Не выдержав, я со звоном бросила приборы на стол и с вызовом вздернула подбородок.
Но тут же смешалась, столкнувшись с совершенно диким взглядом эйра.
В его расширенных зрачках застыл такой сумасшедший голод, что я моментально испугалась за свою жизнь.
Кархадан оцепенел на своем стуле, точно каменная статуя, с выпрямленной спиной и совершенно невозможным выражением на лице. Будто хищник, учуявший дичь. Его пальцы так сильно сжали вилку и нож, что костяшки побелели, а плотно сжатые губы превратились в узкую полоску. Лишь стальные звезды зрачков сияли на этом бледном лице.
– В чем дело? – еле выдавила я из себя, готовясь при первых признаках опасности срываться и бежать.
Он сморгнул, тело его внезапно вздрогнуло, а потом расслабилось, будто сбрасывая наваждение. Голубые зрачки приняли свой обычный размер, а сквозь губы прорвался вздох облегчения.
– Простите, давно не видел, – произнес он таким обезоруживающим тоном, что я тоже невольно расслабилась.
– Что не видели?
– Даханни…
Я невольно сглотнула.
