Рамы распахнуты, свежий ветер треплет легкие шторы, донося с улицы сладкий аромат жасмина… Я на суше? Где я?!
– Шерр! – говорить получалось с трудом.
Ниданг встрепенулся, уставился на меня полусонным взглядом. Затем резко вскочил, дотронулся до моего лба шершавой ладонью.
– Сколько пальцев видишь? – сунул мне под нос руку с растопыренной пятерней.
– Пять…
– А сейчас?
– Три, – я недоуменно покосилась. – Ты здоров? В чем дело?
– Очнулась! – он вдруг хлопнул себя по коленям. – Очнулась, маленькая даханни!
Он распахнул двери и гаркнул во всю мощь своих легких:
– Бретта, мать твою за ногу! А – ну тащи сюда свой ленивый зад! Госпожа изволят проснуться!
Я оторопела.
Захотелось залезть под одеяло с головой и сделать вид, что меня здесь нет, но проклятущая слабость не дала двинуться с места.
В комнате появилась еще пара действующих лиц. Круглолицая женщина средних лет с пышным бюстом и более молодая: высокая, с гренадерской фигурой. Обе в простых коричневых платьях с белым передником, а волосы тщательно заправлены под накрахмаленный чепец с острыми концами.
Блестящие глаза с вертикальным зрачком смотрели на меня открыто и доброжелательно.
Шерра тут же выгнали, предложив прогуляться. А я даже возразить не успела, как меня вытряхнули из кровати. Крепкие женские руки, привыкшие к тяжелой работе, подняли меня, как пушинку. Стянули промокшую от пота рубашку, обтерли исхудавшее тело мягкой губкой, смачивая ее в ароматной воде.
Я не возражала, позволяя поворачивать себя, как куклу. Только удивилась, насколько немощной стала.
Руки и ноги истончились, кожа приобрела землистый оттенок, и все ребра вылезли наружу. Живот запал, кости повыпирали, про лицо и думать не хотелось. Даже волосы стали какими-то тусклыми. И раньше не была красавицей, а теперь, похоже, вообще стала чучелом.
Кровать перестелили, меня уложили на хрустящие простыни, и тут же в поле зрения образовалась пиала с бульоном, от которого исходил умопомрачительный запах свежей зелени. Я добровольно открыла рот. Все равно не смогла бы взять ложку в руки.
– Где я? – слабо поинтересовалась я, когда пиала опустела. – Кто вы?
Толстушка деловито поправила подушку под моей головой, высокая подоткнула одеяло.
– Эйр вам все расскажет, когда придет время. А нам не велено тревожить, – сказала толстушка. – Можете звать меня Бретта. Я здесь домоправительница. А это Режина. Она будет вашей горничной. Вот веревочка. Если что понадобится – дерните. От нее в людскую колокольчик протянут. Сразу услышим и прибежим.
