– Здесь – это где?
С каменным лицом Кастан полез в портфель, лежавший тут же, и выудил на свет тонкую кожаную папочку с поблескивающим гербом конторы «Стомма и Ко».
– Что это? – чисто из вежливости полюбопытствовала я, когда он вытащил лист папиросной бумаги с так называемой «Молнией», листовкой, выпускаемой газетными листами для привлечения читателей к новостным щитам. Внутри нехорошо царапнуло от дурного предчувствия.
– Присядь? – миролюбиво предложил Кастан.
– Я постою.
– Нет уж, присядь.
– Ну, хорошо, – пробормотала я, пристраиваясь на краешек стула.
В этот момент в гостиную вошел Влад, но не успел он поздороваться, как пес угрожающе ощетинился и зарычал. Горский замер, а потом тихо произнес:
– Он еще здесь?
Питбуль рявкнул, осекая оппонента, по-другому назвать басовитый рык не поворачивался язык.
– Поэтому он с самого начала тебя невзлюбил, – буркнула я.
– Послушай, нима с собачкой, почему бы тебе не сдать это чудовище на живодерню и не завести болонку? – с раздражением в голосе отчитал меня сосед по спальне.
– Я сам тебе ее куплю. Или маленькие собаки противоречат твоей вере?
– Это пес…
– Наплевать! – рявкнули обвинители в два голоса, выказывая удивительное единодушие.
– Что вы на меня накинулись? – возмутилась я. – Чтоб вы знали, я вообще собак не люблю.
На этом питбуль, точно понимал человеческую речь, с грацией слона залез под стол, от чего истерично затряслась ваза с белыми лилиями, и на полированную столешницу осыпался дождь увядших лепестков.
– Итак… – Кастан вытянул перед собой листовку, откашлялся и с выражением прочитал: – Специально для газетного листа «Городские сплетни» Жустина Дубровская, название колонки «Разгульная Наследница»…
У меня екнуло сердце.
– Я сама!
С елейной улыбкой на устах Кастан протянул мне листовку, но даже не потрудился встать с дивана. Пришлось тянуться, а когда достать не получилось, неловко приподняться. Наступив на подол, я с трудом удержала равновесие. Выдернув бумаженцию из рук судебного заступника, неловко плюхнулась на стул и одарила насмешника злобным взглядом.
Колонка была короткой, но до того мерзкой, что в моем животе завязался болезненный узел.
– Тут явно сквозит личной неприязнью, – отложила я листовку. – В прошлом я наговорила гадостей этой Жульене?
– Жустине, – поправил меня Кастан. – Ты прилюдно заявила, что ее ручной пудель чрезвычайно похож на тявкающую кудрявую крысу, совсем как хозяйка.
– Я так и сказала?
– Угу.
