Как же мне не хватало подсказок Глэдис, невовремя слегшей с жаром! Стоило сослаться на дурное самочувствие и сбежать из «синей комнаты пыток», но меня точно пристрочили к дивану крепкими нитками. Я приняла из рук мачехи кружку с холодным травяным настоем, какой называть чаем не повернулся бы язык даже у пьяного Уилборта, и сделала глоток. Во рту появилась горечь, а на зубах – ошметок размоченного листика мяты.
– Так кто ты, нима? – вдруг вымолвил кузен сквозь зубы, поджигая тонкую папироску.
У меня дрогнула рука.
Питье выплеснулось на блюдце и немножко на шелковую светлую юбку.
– Что ты хочешь сказать?
– Как мы можем быть уверены, что ты действительно Анна? – продолжил он, выпустив в мою сторону облако табачного дыма. – За последние три месяца мы столкнулись с пятью мошенницами. Они выглядели точно так же, как ты. Глаза, волосы, манеры. В наши дни магия стала столь искусной и сложной, что закамуфлированное лицо выглядит как реальное. Ты тоже носишь подвеску с кристаллом.
Невольно я потрогала украшение, надетое просто по привычке, и обвела притихшую комнату вопросительным взглядом:
– Вам нужны доказательства? Ева, ты тоже считаешь, что я – самозванка? Дядюшка Уилборт?
Судя по тому, как мачеха с дядькой поспешно отвели глаза, они разделяли мнение кузена.
– Мы научены горьким опытом, а потому я требую, чтобы мы провели ритуал на определение кровного родства, – заявил он.
– И когда выяснится, что Анна – настоящая наследница, как ты поступишь? – раздался из дверей насмешливый голос Владислава.
– Уедешь отсюда? Ведь оставаться в доме, поставив под сомнение личность единственной владелицы, будет не комильфо. Скажи?
Он вошел, с нарочитой небрежностью держа руки в карманах брюк, и узел страха, завязавшийся в моем животе, начал тихонечко таять.
– Добрый день, – с нахальной самоуверенностью поздоровался Влад, похоже, чувствуя себя абсолютно свободно с чванливыми аристократами.
– Вы кто? – изумленно вопросил мой кузен.
– Познакомьтесь – Владислав Горский, – выпалила я, вскакивая с дивана. – Мой жених.
Из рук Евы выпала чайная ложка и звонко ударилась о наборный паркет.
– Жених? – эхом повторила она, отчего-то сильно побледнев.
– Нима Вишневская? – Он кивнул и с изяществом поцеловал Еве руку. – Нас представляли этой зимой.
– Я… я помню, – запнулась она, поспешно отдергивая пальчики, словно едва заметное прикосновение мужских губ ее обожгло.
