Когда мы остались наедине, то Влад уселся на кровать рядом со мной и спросил:
– Будем ужинать?
На подносе лежали крупные ломти хлеба, кусок сыра, тарелка со спелыми вишнями и глиняный кувшин с вином.
– К бесам ужин. – Я схватила любовника за рубашку и, пока он не успел рассмотреть жутковатую сорочку, решительно привлекла к себе.
* * *
У погоды в горах нрав изменчив и капризен. На следующее утро о ливне напоминал лишь двор, залитый лужами и расчерченный хаотичными бороздами от колес. Небо приобрело оглушительно синий свет.
Ярко светило солнце, словно умывшееся вчерашним дождем.
Когда я спускалась на первый этаж, то с лестницы видела, что слуги с затравленным видом убирали загаженную едальную залу. За выскобленным столом друг напротив друга сидели Влад с хозяином двора. Вид у Горского был хмурый.
– Все в порядке? – уточнила я, присаживаясь рядом с ним, и заглянула в бумажку в его руках, оказавшуюся счетом за постой. От удивления у меня поползли глаза на лоб. Выставленная стоимость ночлега в маленькой комнатенке выглядела неприлично огромной.
– Суним, вы ничего не путаете? – Я почти уверилась в обман зрения. – В королевском дворце комнату снять в два раза дешевле, чем у вас. Да что там дворец! Личные покои короля обойдутся дешевле!
– Эдмонд перенаправил свой счет нам, – пояснил Влад.
– И как он это объяснил? – допытывалась я.
– Его Высочество сказал, что платит тот, кто последним уезжает из постоялого двора. Все, кроме вас, давно уехали.
– Послушайте, уважаемый, вас не насторожило, что мы с Его Высочеством вообще-то приехали отдельно? – с раздражением спросила я.
– Зато вы так ладно ругались, что я даже позавидовал, – отозвался непробиваемый дядька. – Он, кстати, записочку передал. Так и сказал, когда нима из углового номера попытается отказаться от оплаты, передайте ей.
Не если, а когда! То есть паршивец понимал, что поступал как распоследний мошенник!
На клочке бумажки, выдранной по дуге из чьего-то блокнота, он написал единственное слово: «Расплатись». От двусмысленности записки у меня вырвался ироничный смешок.
Меня не сумел развести на деньги ростовщик, не вышло и у организаторов подпольного бойцовского клуба для собак, но Эдмонд с легкостью обвел вокруг пальца. Проклятье, он ведь принц! Разве это не означало, что он был обязан вести себя как приличный человек?
Я не знала, что мне делать, то ли плакать, то ли смеяться и как вообще выходить из щекотливого положения. Дурак бы догадался, что денег нам хватало ровно на свой ночлег.
