"
"- Вот ты гад, - вздохнула Ника и затихла. Видимо, продолжала переживать за шедевры сестры. Знал, что в противном случае меня бы определенно ожидала какая-нибудь гадость. Ну не оставила бы просто так этого Ника.
Больше никто и ничего не говорил. И так мы дошли до приемной. Потом я прошел в кабинет и усадил Нику в кресло возле журнального столика. Бросив на меня недовольный взгляд, Ника поставила коробку с пирожными на столик. А я отправился за кофе. Когда вернулся с чашками, коробка уже была распакована. И Ника недовольно разглядывала помятые пирожные.
- Все Кире расскажу, - ехидно произнесла она, увидев меня. – И она больше тебе даже обрезков не даст.
- Конечно даст, - хохотнул я. Поставил чашку перед Никой. А сам уселся в кресло с другой стороны столика. Хотя с огромным удовольствием усадил бы Нику к себе на колени. Еще помнил, насколько это было удобно. Но пока еще рано. Да и нужно же придерживаться плана крестного. За две недели все должно было хоть как-то раскрыться. И если Ника нацелилась на меня из-за финансов, не удержится, начнет очаровывать.
А если нет, что значит прошлое осталось в прошлом и оказалось просто ошибкой молодости. Вот только где бы на все это взять терпение.
Прекрасно осознавал, что Ника все еще имеет на меня влияние. А я? Влияю ли так же, как и тогда? Когда моя блондиночка вспыхивала огнем страсти всего лишь от одного моего прикосновения. И да, был у нее первым. Во всех смыслах.
- Никогда бы не подумал, что у Станислава Викторовича такой долбанутый сынок, - произнес, чтобы хоть как-то притушить возникшее между нами напряжение.
Причем даже не напряжение, а какая-то недоговоренность. Словно произошла встреча двух весьма близких людей, которые не виделись достаточно давно. И вот из-за этого между ними пролегла пропасть, которую невозможно было преодолеть.
Возможно так с нами сыграла ситуация, когда я ринулся защищать Нику. А сама Ника быстро успокоила меня, удержав от непоправимого.
- Ты знаешь, - ответила Ника, откусила кусочек пирожного и облизнула губки, убирая крем.
Чуть не взвыл, внимательно наблюдая за язычком блондиночки. И лишь железной волей удержался на месте, чтобы не ринуться помогать Нике убирать крем с губ. – Я думаю, что сын Станислава Викторовича все это сделал нарочно.
- В смысле? – не понял я, увлеченный только губами и язычком Ники.
- Ну, спровоцировал тебя на увольнение, - продолжила свои мысли Ника.
- Почему ты так думаешь? – спросил и наконец посмотрел в глаза девушки.
