— Не гони на Батуми, — выдохнув, сказал я, — он в состоянии научить детишек много чему хорошему и полезному. И вообще, «Всех вы*бу» — не может стать первым словом. Тут два слова. А первое слово «Всех» — не самый худший вариант.
Пожарская посмотрела на меня хмуро и покачала головой.
— Душнила, — изрекла она.
«Во-во! — поддержали её в моих мыслях. — Согласна с ней, иногда на тебя находит».
— И вообще, — передразнила меня Пожарская. — Чтобы твой лысый военачальник и дальше был для тебя полезен… Чтобы от него был толк для императора, а не местечкового графа, ему стоит продолжить развиваться.
И развиваться более всесторонне.
Я почувствовал, как мои губы разъезжаются в хищной улыбке.
— О-о-о… — томно протянула Пожарская и аж облизнулась. — Вижу, ты что-то задумал! Какую-то гадость! Это так возбуждает, мой любимый принц! Не расскажешь?
— Потом, — хмыкнул я. — Сперва займёмся тобой.
— М-м-м? Звучит ещё более возбуждающе! Прям здесь, на твоём столе? Оставив дверь открытой, чтобы законная жена могла войти в нужное время? — она расстегнула пуговицу на блузке, открывая вид на ажурный чёрный бюстгальтер.
— Застегнись. Законной супруге не изменяю, — отозвался я, копаясь в бумагах. Нашёл нужную папку и поднялся на ноги.
— Хм? Скучно… — протянула обиженно Пожарская.
Хотя и лучилась неподдельным любопытством.
— Баронесса Пожарская, — торжественно объявил я, — оторви, пожалуйста, зад от кресла.
— Ну раз любимый граф просит, — мурлыкнула она.
Яра умудрилась подняться на ноги так грациозно и эротично, что от этой картины ещё пару недель назад у меня могла бы вся кровь от верхней головы устремиться к нижней.
В то время, когда я жил в ожидании брачной ночи.
Но сейчас на меня такой манёвр не подействовал.
Почти.
Кашлянув, я торжественно продолжил:
— Итак, баронесса, хочу отблагодарить тебя за верную службу, — произнёс я патетично, затем взял паузу и улыбнулся от души: — Спасибо, Яра! Ты многое делаешь для меня и моего рода. Я рад, что судьба свела нас вместе. И прошу принять тебя этот скромный презент.
Я протянул ей папку.
И едва не усмехнулся от неожиданности. Пусть на губах Пожарской стояла привычная ехидная ухмылочка, на миг я ощутил очень нехарактерную для баронессы эмоцию — смущение.
Мои слова и тон смогли коснуться её сердца. Яра, как девочка, радовалась похвале, благодарности и внезапному подарку. Хотя и не показывала эту искренность.
— Так неожиданно и приятно, — стрельнула она глазками, продолжая строить из себя роковую женщину.
