Мы убили за сегодня кучу монстров, а мой муж, вместе с полковником Игнатовым, отправился в аномалию ранга Апокалипсис, чтобы закрыть ее и защитить город. То, что вы используете закон в своих личных интересах — вас не красит. Но…
— Да как ты смеешь, беглая автомеханница! — выпалил Гуджинский, шагнув вперёд.
Смачный шлепок оставил ему отпечаток на щеке.
А через мгновенье сильный удар ногой в пах, заставил полковника согнуться пополам. И это притом, что он не снимал покров с тех пор, как вышел из вертолёта…
Игнатов-старший, зарядивший Гуджинскому оплеуху, одобрительно покосился на Пожарскую, отвесившую Гуджинскому пинка по яйцам, и показал ей большой палец.
Бойцы за спинами двух полковников вмиг активировали свои артефактные оруженосцы, облачаясь в броню. Воздух вокруг мгновенно накалился.
— Как вы смеете!!! Вы хоть знаете, кто я?! — держась за отбитое место, верещал так и не разогнувшийся Гуджинский.
— Ты мерзавец, оскорбивший потомственную графиню и жену главы графского рода. Между прочим, союзного мне рода, — спокойно ответил Игнатов-старший.
— Сделаешь так ещё раз — я буду бить сильнее. И мне плевать, что ты Высший Страж и вообще, вроде как, теперь важная в Новосибирске шишка. Я тоже, знаешь ли, не хер моржовый.
— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — вежливо пропела Пожарская и хлопнула глазками. — Но, боюсь, вы можете и не выполнить своё обещание.
— С чего бы? — хохотнул Игнатов-старший.
Пожарская резко обернулась и опалила Гуджинского и Касимовского яростным взглядом:
— Потому что, если эти господа ещё раз оскорбят жену моего любимого графа или же кого-то ещё из рода Белозеровых, уже я не стану сдерживаться.
Я понятно изъясняюсь, господа?
— Да как ты, жалкая баронесса, смеешь мне угрожать?! — резко выпрямился Гуджинский, и его тело начала облеплять вязкая Тьма, льющаяся из Метки полковника.
— А ведь я тоже часть рода Белозеровых, — оскалилась Пожарская, медленно покрываясь стихийным доспехом из чёрного пламени. — И на меня мои слова тоже распространяются.
— Достаточно! — рявкнула Кристина.
Над её головой возник огромный водяной кнут и хлестнул воздух. Хлопок был такой громкий, что где-то вдали завыла сигнализация чьей-то чудом не пострадавшей во время битвы машины.
— Господа! Возвращайтесь, — холодно проговорила Белозёрова, буравя Касимовского взглядом. — Городу ведь в самом деле нужна помощь! Сейчас некогда тратить время на наши противоречия. Оставим их до лучших времён. А сейчас я хочу лично помогать раненым.
