Эллия старшая с гордостью в глазах смотрела на меня, но раздражённо ответила мужу:
— Мужчины не всегда рядом, а противник никогда не дремлет!
— Да какой противник?!
— Не важно! Важно, что с умениями Эли он в любом случае будет НИКАКОЙ!
С бабушкиным утверждением было сложно поспорить, но дедушка, выглядевший, как тридцатилетний красавец, не собирался так легко сдаваться.
— Возможно… но ещё не известно, чему ты там её научила! Разрезать металлическим лезвием воздух — любой дурак сможет! Зная тебя — девочка и знает только, что «дистанцию», «стойку» и «уклонение»… и то, если ты не сбежала от внучки после третьего занятия!
— ЭЛЯ! — Злобно рявкнула Богиня Зари, обиженная до глубины души, двинувшись на меня.
Спата, в призыве своей настоящей хозяйки, мягко выскользнула из моих рук, перемещаясь к бабушке, которая собиралась показать один из самых любимых занятий — уклонение от вооруженного противника без помощи оружия.
Привычно заведя руки на спину, ловко увернулась от первого удара, направленного мне прямо в голову, стараясь не замечать побледневшего от ужаса дедушку.
Бабушка была зла. Её движения и выпады были сильными, но чересчур резкими, потому что поддаваться эмоциям во время боя было глупо — это первое правило, которое я уяснила на занятиях Эллии старшей, сейчас с лёгкостью маневрируя, избегая прикосновения с оружием. Эмоции Богини Зари были мне на руку."
"— Бабуля, старайся лучше, — решила окончательно вывести из себя женщину, отталкиваясь одной ногой от земли, делая колесо в сторону, когда удар меча направили на нижнюю позицию, желая задеть ноги.
— Дедушка решит, что наставник из тебя никакой.
Эллия старшая взвизгнула, становясь в ближнюю дистанцию, и я, подпрыгнув, выбила ногой меч из её рук, который воткнулся в землю в стороне от нас, уперев руки в боки.
— Негодница, — ворчливо пробормотала бабушка, потирая ушибленную руку, сверкая довольными глазами в мою сторону. — Совсем обнаглела! Даже перестала поддаваться, а я, на минуточку, Богиня! Ты должна бояться моего гнева.
— Так я и боюсь, — насмешливо улыбнулась, вытаскивая Спату из земли, ловко поворачивая её вокруг оси и вручая дорогую мне вещь истинной хозяйке, — поэтому честно сражаюсь. Ты злилась бы сильнее, если бы я проиграла…
— Бедный Лис… — заметил дедушка Сэмюэль, у которого стали возвращаться краски на лицо.
— Не-а… бедный «жоних», — улыбнулась женщина, погладившая меня по голове, как в детстве, словно мне до сих пор двенадцать лет.
