Если Слав меня не простит — я приму это, потому что заслужила. Я даже не надеялась на другой вариант, сама вряд ли простив такое предательство.
Не упуская ничего, рассказывала про то, как в мои сны сначала прокрался шёпот, поддерживающий меня в минуты сомнений или выбора, подбадривающий, уверяющий, что является моим другом, коим и был, пока я не допустила ошибку, доверившись окончательно и бесповоротно, открыв вместе с обидой свою душу, куда без промедления вторгся Рос, сминая всю волю и подчиняя её своей страсти и желаниям.
Мне было очень важно знать, что Святослав понял то, что я отдалась первый раз по собственной воле, впоследствии подцепив какую-то заразу, выжигающую меня желанием и стремлением оказаться во сне и в объятьях голубоглазого блондина, заставляя идти на новую экзекуцию для разума, получая минутное удовольствие лишь телом.
Я повторила это несколько раз, отмечая, что и без того напряжённый Слав становится ещё злее, сжимая руки в кулаки, но не его ревность мне была нужна, а его понимание!
Опустив голову, и уставившись глазами в пол, глотала слёзы, рассказывая, как молилась каждую ночь о его спасении, узнав о бойне и падении Цитадели, пока я … пока меня …
Слав оказался возле меня за долю секунды, потянув вверх, заставляя подняться.
— Эллия! ОН БОЛЬШЕ НИКОГДА К ТЕБЕ НЕ ПРИТРОНЕТСЯ!
Ярость полыхала в глазах Святослава, отражаясь сверкающим блеском в их синей радужке, но мне не было страшно. Я впервые за долгое время чувствовала себя в абсолютной безопасности, словно попала домой.
Злость парня была направлена не на меня, а на моих обидчиков, и я окончательно уверилась в словах любимого.
Облегчение было настолько сильным, что, не выдержав его мощности, разрыдалась, а Слав растерялся, неловко прижимая меня к себе, нежными движениями гладя дрожащую спину в успокаивающем жесте.
— Элечка, любимая моя, хорошая… не плачь, ты разрываешь моё сердце…
— … нет… я не… не хорошая… — сквозь рыдание вырывались из меня всхлипы, — это ты — хороший… Слав… я не достойна быть твоей невестой!
— Дурочка! Я так люблю тебя!
Святослав прильнул к моим губам, уничтожая ненависть и презрение к самой себе, наполняя душу восторгом и нежностью.
От слабости у меня подогнулись ноги, и Слав сразу же подхватил меня на руки, прижимая ещё теснее к своей разгорячённой коже, заражая меня страстью и желанием.
— Ты только моя, — твёрдо произнёс молодой граф де Конт, на секунду отрываясь от моих губ, чтобы посадить свою ношу на постель.
