Откуда же полудемону знать, что нетерпение относиться к его перерезанной глотке!?!
Приняв полусидящее положение, мысленно нахмурилась:
«Слишком сильная воля у этой скотины… даже желая нас с Илой до безумия, он просто стоит и поедает нас глазами! Если так пойдёт и дальше, то у меня не получиться незамеченной достать холодное оружие…» — сделанное наблюдение придало решительности, и я приподняла колени, отчего отсутствие нижнего белья стало заметно, хоть и совсем чуть-чуть.
— Ты уверена в своей невинности? — Севшим голосом спросил предводитель диких, с трудом оторвав свой взгляд от моих гладких бёдер.
Его потемневшие глаза могли напугать какую угодно девушку, но я лишь ухмыльнулась, разводя ноги шире.
— Я — да… но, надеюсь, ты это исправишь…
Если до этого Дева и сдерживала некая настороженность, то мои слова полностью избавили его от мыслей вообще и от способности думать в частности!
Мужчина кинулся на меня, срывая тонкую, как паутина, сорочку, разрывая ту в клочья, а Ила завизжала от ужаса, дёрнувшись в сторону, но не вставая с постели.
— Заткнись! — Прорычал Дев, кинув взгляд, полный ненависти, на фрейлину.
Повернувшись ко мне, полудемон резким движением стащил с себя штаны, под которыми не было белья, пристраиваясь между моих ног. Я запаниковала.
— Нет… — с трудом сглотнув, продолжила, пока Дев не пришёл в себя от похоти и нетерпения, — пусть кричит… мне нравится… люблю пытать подданных!
Вождь Орды, даже если и удивился, то не подал виду, довольно блеснув глазами.
— Какая мне досталась жена… кто бы мог подумать, что в теле божественного дитя прячется хищная тигрица, получающая удовольствия от страданий другого… я не буду насиловать тебя… я доставлю тебе удовольствие.
Самомнение этого скота не знало границ! Я хотела его отвлечь, а он вдруг надумал мною восхищаться! Это плохо…
— Нет, — жарко, прошептала в губы полудемона, заменив отвращение на иллюзию страсти, почувствовав руку Дева, продвигающуюся к сердцевине моего сосредоточения женственности.
— Хочу жёстко! Хочу её криков!
Полудемон сошёл с ума от похоти. Повернувшись к Иле, он требовательно прорычал:
— Кричи! — Ила заскулила.
Но настоящие крики вырвались из девушки, как только кинжал вошёл в горло полудемона, перерезая его сонную артерию, забрызгав кровью и меня, и фрейлину, лишившуюся чувств.
Столкнув с себя мёртвое тело мерзкого ублюдка, с жалостью посмотрела на кровать, вытирая клинок о шёлковые простыни.
