Вот первые огненные шары врезались в крепостные стены и башни. Нарастал грохот.
Сердце бешено застучала. Кровь погнало по жилам. Вдруг осознал, что сжимаю, выхваченную из ножен тяжелую шпагу. Тоже самое было с Фредериком и Араторном. Фредерик оскалился, как волк. Наверное у меня такое же безумное выражение лица?! Наплевать, впереди бой! Значит не нужно предаваться тяжелым воспоминаниям. Да, сейчас мне нужен был бой, кровавый и беспощадный. Чтобы забыться, пусть даже и навсегда, это уже не важно. Ведь я ее все равно больше уже не увижу!
Оглянулся назад.
Там на боевые площадки выдвинулись знаменитые требюше, построенные по чертежам дядьки. По бокам каждой машины были большие деревянные колеса, в каждое из которых запрыгнули по два человека и побежали, пригибая таким образом длинное плечо метательного рычага. «Праща»! Да именно праща, так оно называлось. К нам на башню забежал маг. Его глаза светились. Он глядел на осаждающих, неожиданно закричал:
— Пять сотен!
— Пять сотен! — подхватили его слова ниже.
— Бей!
— Бей! — опять подхватили его команду. Я видел как один воин с деревянной колотушкой ударил по клину. Метательный рычаг высвободился и пошел вверх. И вот огненный шар взмыл вверх и понесся в сторону диких. И тут же вслед за ним стали взмывать огненные шары из укреплений цитадели, что бы обрушиться на атакующих.
Энергия эмоций все это время переполнявшая меня, наконец вырвалась на свободу:
— АКВИТАНИЯ! — Закричал я, подняв оружие вверх.
— АКВИТАНИЯ! — Подхватили мои побратимы!
— АКВИТАНИЯ! — Заревели тысячи мужских глоток на бастионах Цитадели.
Боевой клич распространялся как волна влево и вправо. Наверное, степень напряжения была столь высока, что сдержаться никто уже не мог. Это было какое-то безумие. Воины потрясали оружием и орали во всю глотку. Все жаждали одного — БОЯ! Но дикие только стучали в барабаны! Их огненный шквал нарастал. Сколько же у них метательных машин???
Некоторые снаряды стали долетать до второй линии укреплений, где мы с Фредериком и Араторном находились.
Один такой ударил в основание нашей башни. Я ощутил, как чуть дрогнул бастион. Ничего себе?! Но никакого вреда это башни не причинило. Бомбардировка, так называл дядька метание снарядов осадными машинами, продолжалась всю ночь. Мы не спали. Какой тут сон! Мы на реальной, настоящей войне! Утром, увидев всю окружающую панораму, мы погрустнели. Первая линия оборонительных сооружений представляла жалкое зрелище.
