Покачнувшись, почувствовала, как Слав поддержал меня за локоть, который тут же выдернула обратно, зашипев, как рассерженная кошка:
— Держите свои руки при себе, Ваша Светлость, если не хотите остаться без пальцев!!! Посторонним мужчинам не разрешается касаться наследной принцессе!
Слав шокировано распахнул глаза, побледнел, а потом нахмурился.
— Фредерик, нам надо поговорить!
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, зашагала на выход из трапезной, направляясь в кабинет королевы Александры.
Чувствуя, что все замерли в ступоре, даже не собираясь выполнять приказ… конечно, я же не любимая всеми мама… громко рявкнула:
— ЖИВО!!!
Даже не поворачиваясь, услышала, как брат и ещё несколько человек торопливо направились за мной, и довольно улыбнулась одними губами, оставляя застывшие льдинки в глазах нетронутыми.
Кабинет королевы Александры встретил гостей оглушающей пустотой. Лакированная мебель из красного дерева сверкала чистотой, убранная прислугой совсем недавно.
Остановившись возле стола, медленно повернулась к … ОГО! Все приближённые отца и матери в сборе!
Передо мной стояли: верховный маг королевства, начальник гвардии, маршал Аквитании, первая гранд-дама, Святослав, дядя Билли и Фредерик, нервно переминающийся с ноги на ногу.
Мои приподнятые вверх брови воспринялись братом, как вопрос, а не удивление, чему я была рада.
— Они ушли… — принц, которому совсем недавно исполнилось шестнадцать лет, стоял бледный, как стены в лечебницах Аквитании, переданные мамой под мою ответственность давным-давно.
— Что за причина?
Находившиеся в кабинете недоумённо переглянулись между собой.
— Что? Ушли молча?!
— Отец сказал: «Так нужно»…
— Кому?
И опять эти растерянные взгляды, от которых я начинала закипать.
— Я, по-вашему, риторические вопросы задаю?! — Когда пауза молчания начала затягиваться, решилась задать ещё один вопрос. — Когда вернуться, тоже не сказали?!
— На нашу свадьбу, — промямлил Слав, опустив глаза.
На моём лице появилась нездоровая улыбка.
— Да ладно! Родители покинули Зеон навсегда?!
— Эля…
— Я прикажу тебе вырвать язык! — Злобно прищурившись, бесстрашно посмотрела в глаза рухнувшим надеждам… возможно, когда-нибудь… у меня получится простить Слава, но тот ком, который валился на меня сейчас, совершенно не способствовал женской добродетели, имевшей глупое имя, однозначно, придуманное мужчинами — «всепрощение».
