— Эйгон, это же Разрушители! Они виноваты во всём! Хорошо, не крах вселенной, наши миры! Ты видел погибшие города? Помнишь Алмазные Руины? Зачем тревожить это! Эйгон, ответь, неужели путь наружу стоит этого? И будет ли он вообще? Что это существо даст нам?
Мия недоумевала, и мне пришлось развернуться и взять её за руки.
— Ты слышала. Ты понимаешь, что мы живём посреди сверханомалии. Подобные вещи не бывают стабильны. Случиться может, что угодно: исчерпание ресурсов, нападение местных монстров, схлопывание самих Осколков или появление сильных искажений даже в ранее стабильных.
— Ты хочешь эвакуировать людей в его Империю? — глаза Мии расширились.
— Хотя бы иметь путь отступления. И он, — я кивнул в сторону шпиля. — Может дать ответы о том, что произошло и как устроен мир, в котором ты живёшь. И который может рухнуть, если вдруг эта система выйдет из баланса.
Тут я говорил чистую правду. Да, я хотел выбраться наружу — вернуться к звёздам. Но здесь и чувство ответственности перед будущими поколениями даёт о себе знать.
Даже Владыка Разрушения вмешивалась! Хранители просто так ничего не делают!
— Мы столетиями живём, всё было хорошо, — упрямо говорила она.
— Всегда будет поколение, что встретит катастрофу. Думаешь, жившие в тот момент знали, что именно на их век придётся крах?
— Эйгон, почему тебя не волнует, что мы говорим об одном из разрушителей… — Мия осеклась. Слишком много вопросов. Слишком я загадочен стал.
Я закрыл глаза и глубоко вздохнул.
Что она будет делать и стоит ли доверять? Она несколько раз показала себя не с лучшей стороны, и вместе с тем это никогда не было результатом её злого умысла. Уж в том, что любит меня, я убедился, да и вечно скрывать истинную цель и своё происхожение не вышло бы… вот такой я дурак, да. Чем этот момент хуже других? Тем более, пока мы отрезаны и будет много времени смириться, а ещё неясно, насколько мы пропали.
— Потому что я лгал тебе, — сказал, смотря ей в глаза. — Это мой корабль рухнул в Цианус.
Слияние душ, отчасти я Эйгон Ауэр, но в основном… Михаэль Кассадайн."
"Мия ожидаемо сначала дёрнулась, видимо хотела отскочить, но удержала себя от этого.
— Твой… а Лоуренс?
— Призрак. Это имя он для легенды придумал. Он — ИскИн: теперь одушевлённый.
— ИскИн? — у девушки даже дыхание перехватило. — Но… как так? То есть…
— Ты не смогла меня отличить, — отозвался Призрак. — И да, по определению я считаюсь живым существом.
