И однажды, когда я опустила руки, забыла о своей навязчивой идее, ко мне постучалось мое маленькое счастье.
— Нора, Вы мне сейчас рассказываете сказку, — сцепляю руки и смотрю на врача в безукоризненном белоснежном халате.
А сама думаю о том, что ненавижу больницы. Здесь я буквально кожей ощущаю смрад лекарств, от которых веет болезнью и обреченностью.
Однажды я уже верила и надеялась в чудо.
Но его так и не произошло.
Я ухаживала за парализованной матерью, боролась за нее, разминала конечности, повторяя все движения врача.
Нашла деньги на операцию и реабилитацию, но нам ничего не помогло, ремиссия не произошла. Мама угасла в нашей скромной коморке, она не увидела, как ее дочь покорила сцену, как взошла моя звезда на небосклоне мирового шоу-бизнеса.
— Я не особо верю в чудеса, доктор, — отвечаю ровно.
Я уже привыкла слышать отказы. Научилась держать лицо. Плакать буду потом. В одиночестве, закрывшись в ванной.
Окидываю взглядом чуть грузноватую фигура. Есть люди, при взгляде на которых, ты понимаешь, что имеешь дело с интеллигентом в десятом поколении.
Нора за наше длительное общение, как врач-пациент воспринимается мной уже чем-то вроде друга. И беседуем мы сейчас совсем не по этикету.
— То есть вы бессильны и у меня никогда не будет детей?!
Задаю прямой вопрос. Эти отходы в сторону от темы мне не нужны. Как мазохист хочу услышать свой приговор еще раз. Намеренно желаю сделать больно, чтобы хоть как-то собраться, прийти в себя.
— К сожалению, миссис Ривз. Медицина в вашем случае бессильна…
Ужасная фраза имеет для меняя разрушительный смысл.
Ты никогда не станешь матерью Адель. У вас с Тайгером не будет малыша.
Не судьба…
Глава 8
— Миссис Ривз, я говорю вам лишь то, что удалось выяснить. У медиков не всегда есть ответы на вопросы. Если бы я видела гормональный сбой, или физиологические нарушения, мы бы взялись лечить, избавлять от проблемы, но в вашем случае генетически все сложнее.
— Понято, — отвечаю тихо.
Да ничего мне не понятно!
На душе страшно и больно.
Тело ломит и мне кажется, что холодный пот градом стекает по спине. Мне реально плохо. Физически. Душевно. Морально. Меня ломает.
— Я не могу вам предложить экстракорпоральное оплодотворение, после перенесенных процедур, организм не выдержит. Нужно время на реабилитацию. С каждой попыткой мы делаем только хуже, Адель.
— Я понимаю, — повторю, как болванчик.
Ничего не понимаю! Просто уйти отсюда хочу побыстрее. Мне дышать уже нечем.
