Я недавно о нем узнал, — мне кажется, я даже немного сгорбилась под пронзительным осуждающим взглядом женщины. И опустила взор. Отчего же так неловко? Звучит так, будто я действительно сына скрыла. — Пойдёмте в гостиную.
На ватных ногах я иду вперёд. Стараюсь держаться рядом с сыном. А Демиду комфортно, он разбавляет молчание краткими пояснениями. Или Мише что-то говорит.
Не сказала бы, что атмосфера напряжённая, просто все удивлены. И медленно приходят в себя от потрясения.
А я присматриваюсь к Лидии Николаевне и не могу оценить ее.
Не понимаю, чего ожидать. Но её глаза светятся. Они полны радости со щепоткой сожаления.
Так проходят пятнадцать минут. Бабушка разговаривает с внуком. Мишку заинтересовал светильник на полке, потому что там необычный крупный выключатель.
Лидия Николаевна пытается и меня вовлечь в разговор. А я чувствую себя… даже не знаю. Мне тяжело на душе… когда это случилось? До меня или после? Если до, почему Демид никогда не рассказывал о своей семье? А я и не спрашивала особо. Ужас… Как мало, оказывается, мы знали друг о друге…
— Влада, а что Мишенька любит?
Поднимаю глаза и вглядываюсь в морщинки на худом лице.
Женщина все также широко улыбается и не может налюбоваться на малыша. Я вижу, когда Мишаня проходит мимо, она пытается его потрогать: по голове погладить, по ручке, плечико задеть. Но для этого надо дотянуться или встать…
Господи… а Демид меня ещё тактично просил быть посдержаннее…
— Влад, — мужчина окликает меня, потому что я засмотрелась. И взглядом просит не игнорировать вопрос мамы.
— Мишенька… Нууу… — тяну я, пытаясь соображать быстрее, — он очень любит животных. Собак, кошек. Мы птичек часто кормим. Голубей там, уточек… любит купаться. Рисовать пальчиками, знаете, есть специальные краски для рук? Он ласковый очень. Любит обниматься. Миша… он… любит мыльные пузыри. Воздушные шарики, мячи.
— Кстати, да. Мы однажды пришли за ним с шаром. Это что было, словами не передать. Столько счастья и писков.
Сыночек что-то зажимает в ладошке и приносит бабушке.
Тут же отскакивает в сторону и делает вид, что будет убегать. Просит догнать его.
— Ох, я бы с радостью, милый. Но коляска не слишком мобильна для догонялок, — она сказала по-доброму, с той же мягкой улыбкой в уголках губ.
А мое сердце не выдержало. Я порывисто поднимаюсь с кожаного дивана и выхожу в коридор со словами:
— Извините. У меня там телефон звонит.
Глупо и банально.
Но, как только я остаюсь одна, слёзы начинают соленым потоком струиться по щеке.
