Но как только Чжицзянь уедет обратно, хорошо, я напишу заявление. И мы, слава богу, больше не увидимся.
— Прекрасно, рад слышать, что моя отвратительная физиономия никому не будет доставлять никаких неудобств.
Это замечание даже не резануло по моему спокойствию. Нисколько…
Демид спрашивает о чем-то ещё, но я, отложив все дела и разговоры на потом, самодовольно придвигаю к себе тарелку и под пронзительным ореховым взглядом начинаю с энтузиазмом уплетать цезарь с креветками. Пусть себе смотрит. Только заткнется уже.
"
"— Я отчего-то думал, что ты до сих пор их носишь, — раздаётся чуть приглушенно спустя несколько минут.
Непонимающе поднимаю взгляд на мужчину, и до меня доходит, о чем он.
Серьги.
Это был первый его подарок. Не хочу вновь погружаться в давно ушедшие моменты, но… как будто я снова оказываюсь в кольце заботливых рук. Демид пригласил покататься на лошадях. До того дня я и не предполагала, насколько это чудесные животные: статные, грациозные, величественные. Прекрасные. После чудесной прогулки он достал из кармана бархатную коробочку, вручив со счастливой мягкой улыбкой.
— Хочу, чтобы этот вечер стал для тебя особенным.
И да, он таковым стал. Тогда мы с Демидом впервые были близки.
Тот мужчина, которого я знала в прошлом, и тот, что сейчас сидит передо мной — два абсолютно разных человека.
Не узнаю его. Он совершенно другой. Не завидую я его Маргарите. В Демиде слишком много чего-то. Чего-то необъяснимо…
— А я почему-то помню тот вечер.
Я перестаю жевать, отрывая взгляд от тарелки.
Он странно смотрит на меня. На его лице… не знаю даже. Губы искривлены не высокомерно, а как будто горестно. И взгляд задумчиво-тоскливый, в эту минуту особенно мягок.
Демид подпирает подбородок ладонью, и тут звучит сокрушенное:
— В ломбард отнесла мои подарки или ещё хранишь?
На сердце мгновенно тяжелеет.
Не оттого, что Демид задал этот вопрос. Просто… тяжело подтвердить верный вариант.
Я понимаю, что никогда бы эти украшения не надела. Не нужны они мне были.
Но почему-то стали особенно ценными именно они.
И да. Я сдала их. За неплохие деньги, кстати. С Мишкой тяжело было. Он болел часто. Я дома с ним сидела, больничные брала. Конечно, с финансами было туго. Очень туго. Поэтому…
— А ты что думал? Я до сих пор их ношу? Мне даже смотреть на них противно было.
Темные омуты становятся непроницаемыми.
Незаметно приблизившаяся официантка ставит на стол горячие блюда. И желает приятного аппетита.
