— я хочу, чтобы вы не боялись, но понимали всю серьезность ситуации. — Там, — поднимает вверх палец, — уже знают, что скоро их возьмут за жопу. Они подчищают следы и … — он переходит на «ты» — ты была в доме Самира, а значит теоретически могла узнать то, что они скрывают. Ты дорога Салаеву. Значит, через тебя на него можно влиять. Рычаг давления, который обязательно захотят использовать, чтобы Салаев не отдал нам нужные ключики.
— Я могу его увидеть?"
"— Не самая лучшая идея.
— Но все же? Хочется посмотреть в глаза человеку, который подставил под пули родного брата.
А еще увидеть его в клетке, но это решаю не озвучивать.
* * *Кутаюсь в куртку на морозе. Снег липнет к ресницам, залетает за шиворот, стекает холодными каплями по шее.
Меня ведут через двор, закрытый со всех сторон высоким бетонным забором, к одноэтажному длинному корпусу с зарешеченными окнами. У входа охрана с немецкими овчарками. Два лохматых «столбика» смирно сидят, лишь иногда вздрагивая ушами и приподнимая замерзшие лапки от земли.
Нас пропускают внутрь.
Тепло. Запах только тяжелый. Никак не могу уловить, что в нем такого, что дышать получается через раз, чтобы эта гадость как можно меньше проникала в легкие. Темная краска на стенах впитывает в себя свет ярких потолочных светильников. Они не спасают от воцарившегося в коридоре полумрака.
Поворачиваем за угол. Оказывается, здесь два корпуса. Второй просто с улицы не видно. Изолятор с тяжелыми металлическими дверями и маленькими окнами с запирающейся заслонкой. Мой сопровождающий забирает у охраны ключи, пару раз прокручивает самый большой и затертый в замочной скважине.
Дверь открывается, противно скрипя петлями. За ней еще одна дверь из кованых прутьев, межу которыми вполне можно просунуть руку.
У стены камеры стоит узкая двухъярусная кровать с синими шерстяными одеялами. На нижнем ярусе продирает глаза Самир. Спал.
— Дальше нельзя. У вас пять минут, — разъясняет следователь.
Уходит и забирает с собой охранника. Вооруженный мужчина останавливается в конце коридора, а тот, что меня допрашивал, скрывается из виду.
В животе смерчем закручивается что-то мерзкое и холодное при виде Салаева. Странное чувство удовлетворения расползается под кожей. Передергиваю плечами, когда Самир плавным звериным шагом подходит к решетке. Берется за нее обеими руками, прислоняется лбом к холодному металлу.
— Я знал, что ты придешь, — удовлетворенно улыбается.
— Нравится клетка? — делаю шаг назад. Любуюсь картинкой.
— Уютненько и кормят ничего.
