Мы пройдем с тобой по грани сегодня, — жарко шепчу ей в ухо. — Сломаем ее к чертям, — смыкаю зубы на мочке, оттягиваю ее ловя новый всхлип. — потому что между нами не будет граней, Ась. Я полностью открыт для тебя. Всегда.
Разворачиваю ее лицом к себе и даю физически почувствовать свои слова.
— Моя женщина… — сдавлено дышу между поцелуями. — моя…
Оставляю на всем ее теле свой запах, как она и хотела. Слушаю ее рваные крики, как хотел я.
— Яр, не отдавай меня больше никому…
А вот и слезы.
— Прости меня, — вздрагиваю всем телом захлебываясь собственным дыханием.
Мы без защиты сегодня. Я прошу прощения за то, что привязываю ее к себе вот так, не спросив. Она готова. Знаю. Докажу ей это.
— Сумасшедший, — смеется сквозь слезы Аська.
— Я хочу дочку.
Поднимаю ее на руки, уношу на кровать. Мы, наконец, до нее добрались.
— Спать сегодня не будем? — Аська переворачивается на живот, подтягивается на локтях чуть выше, целует меня в нос.
— Нет, — подмигиваю ей. — Надо повторить процедуру, чтобы наверняка получилось, — даю ей свое медицинское заключение.
— Ярик! — она смущенно прячется у меня на шее щекоча кожу волосами. — Ты заставляешь меня краснеть.
— Тебе не надо меня стесняться, Ась. Мне все безумно нравится.
Под утро пьем какао прижимаясь друг к другу у окна закутанные одним на двоих одеялом. Неудобно, но безумно тепло и приятно. Ноги кайфово дрожат, голова слегка кружится. Во всем теле легкость, а в ушах еще стоит звон, как отзвук слишком быстро пролетевшей ночи. У нас есть буквально пара часов, чтобы поспать.
Потом проснется Ян. А после обеда нас повезут на первый допрос.
Крепче обхватив Аську за талию одной рукой, приподнимаю от пола затисканную мной тушку и несу в кроватку. Теперь точно просто спать. Глаза закрываются на ходу. Голова не успевает коснуться подушки. Нас вырубает.
— Папа, — распахиваю слипшиеся ресницы от услышанного. — Пап, — хнычет Ян, толкая меня в спину.
Папа? ПАПА?!
Едва не забыв от шока, что я голый, разворачиваюсь к пацану, в последний момент удержав одеяло на стратегически важном месте.
— Чего случилось? — натягиваю улыбку. В оконном отражении вижу, что она идиотская. Малой тоже не верит.
Я потерялся. Охренеть… Папа… И как теперь вписать в его картину мира Карима? Твою ж… Дотянули. А я говорил Аське, что надо объяснить!
Впиваюсь пальцами себе в волосы, нервно ерошу их и снова стараюсь улыбаться.
— Я описался, — виновато озвучивает Даян причину своих слез.
— Это ничего, — собираю себя в кучу.
