Устраиваюсь на диван, беру ее ладошки в свои. Они маленькие такие, я практически полностью прячу их в своих руках.
— Яр, ты меня пугаешь, — Ася смотрит мне в глаза. — У тебя точно все нормально?"
"— Все хорошо, Аська, — тяну ее на себя, устраиваю на коленях. — Посиди со мной пять минут, — прошу свою девочку.
— У тебя так сердце бьется, — она прикладывает ухо к моей груди. — С ума сойти можно.
НастяЯр молчит, а его пульс уходит на запредельную скорость. Все еще уютно прижимаясь к нему, держу за руку и кажется, что мои пальцы на его запястье вот-вот начнут подпрыгивать, а сильное сердце пробьет ребра и выскочит прямо ко мне.
Он тяжело, шумно дышит мне в волосы и воздух вокруг нас будто сгущается. Мне и самой дышать становится совсем непросто. Задираю голову вверх, чтобы видеть его глаза. Давно родные, глубокие, теплые как лето. Они сейчас слегка затуманены завораживающей дымкой и расширенные зрачки утягивают меня в их темноту.
Красивые, правильные, мужественные черты лица. Модная темная борода подчеркивает форму нижней челюсти.
Губы сжаты в полоску. Все мышцы его натренированного тела напряжены. Я чувствую каждую под одеждой: ноги, пресс, бицепсы. Мне вдруг перехотелось его кому-то отдавать. Это так странно. Словно вспышка в голове.
Но мы ведь друзья…
Да какой там? Между нами давно уже нечто гораздо больше, чем просто дружба. Жизнь сама снова сталкивает нас, притягивает.
Я ведь не стану хуже, если позволю себе новые отношения. Это не предательство. Память о Кариме всегда будет со мной.
И Ярослав принимает эту память. Он готов к тому, чтобы она была в нашей жизни. Его обожает Даян.
Что со мной не так? Чего я боюсь?
Подставить его. Мне страшно, что Яр вмешается в разборки с Самиром и пострадает. Березин и сын — это все, что у меня есть на этом свете.
— Ась, я так не могу больше, — хрипло произносит Ярослав. — Меня ломает в этой твоей чертовой френд-зоне.
Его сердце из кувалды, ломающей ребра, превращается в нечто нервно пульсирующее, рваное. Яр перехватывает мои руки, тянет к губам и целует пальцы один за другим.
Теплые, мягкие губы бережно касаются кожи, а дымка в его глазах становится гуще.
— Ты нужна мне, — шепчет он почти не прерывая прикосновения. — Ты моя женщина. Давно и безвозвратно моя. Насть, ты вот здесь у меня, — перетягивает мою ладонь от своих губ к груди. — Ему больно без тебя. Чувствуешь? — киваю.
Два зеленых озера, задернутых серой дымкой, приближаются. Его губы осторожно касаются моих.
