И от этой чуть грубоватой ласки становилось до слез спокойно и тепло на душе.
Марина позволила себе расслабиться и обмякнуть в его руках. Как же она устала…
— Что случилось? Скажи мне, не бойся.
От каждого слова его грудь мягко вибрировала, и Марина вдруг поняла, что наслаждается этой вибрацией. Ей начало нравиться ловить своим телом волны мягкой дрожи. Она еще никогда не была так близко с другим человеком. Близко эмоционально. До обнаженной души.
Все еще не совсем осознавая увиденное, Марина тихо прошептала:
— Просто дурной сон…
— Марина… — Он произносил ее имя не так, как другие.
Совершенно иначе. С особой интонацией. Она казалась себе важной, значимой. Необходимой. И особенной. — Что произошло?
— Мне приснился кошмар.
— Откуда эта одежда, и почему она вся в крови?
— Что?! — Марина попыталась вырваться из его объятий, но он отпустил ее ровно настолько, чтобы она могла рассмотреть измаранную в крови сорочку и покрывало, спавшее с головы. — Это… это не мое…
Она заглянула в глаза Дагмара, стараясь понять: не его ли это рук дело? Кто знает, что творится в его голове? Его глаза потемнели еще больше.
Из карих превратились в черные. Ни зрачка, ни радужки — только бесконечная бездна. Каким-то внутренним чутьем она поняла, что он в ярости. Разозлен, но сдерживается.
— А чье? — Он криво ухмылялся, всем своим видом демонстрируя, что раскусил ее наивную ложь. Но не было никакой лжи! (""Неземной"" OEP30no7)
— Я не знаю! Я… спала. А когда проснулась…
Он чуть склонил голову и прищурился.
Марина не сразу поняла, что он делает. Но потом заметила, как крылья носа затрепетали. Принюхивается. Он нюхает ее! Чертов извращенец.
— Эту… одежду, — он выплюнул последнее слово, как грязное оскорбление, — не носил никто, кроме тебя. И кровь на тебе чужая. Человеческая. Женская.
Марина внезапно почувствовала злость:
— Если подозреваешь меня в чем-то, так и скажи! Нечего было тащить меня сюда. Если бы не ты, все было бы нормально!
— Да, если бы не я, ты сейчас бы сидела в своей вонючей комнатенке и ползала бы на коленях перед тем ублюдком.
Боже, Слава! Она совсем о нем забыла. А он помнил!
— Слава! Что с ним?! Что ты с ним сделал?
Он вздернул брови:
— Уже поздно волноваться.
Не-е-ет… Не может быть. Он же… Он же не убил его?!
— Ты его убил? Я… я заявлю в полицию!
Он лишь холодно усмехнулся:
— Прямо сейчас побежишь заявлять? Хоть переоденься, а то еще решат, что ты его убила.
Марина прижала руку ко рту, сдерживая крик.