Каждое слово пишут. Наследник он равный Тимуру. Я с тобой поделюсь…
Моя голова начинает идти кругом. Я не понимаю, кто кому сын…
— Валя, я не понимаю ничего… — также шепчу ей в ответ. Ты что? Правда мужика этого убила? Он узнал, что у вас с Тимуром сын?
— Блять, нет… Отец Игоря — Зорин старший. Он не знал о ребёнке. А месяц назад случайно в бассейне с ним столкнулись. У Зориных у всех метка есть на лопатке правой. Чертово пятно родимое. ДНК тест не нужен… — ее голос ломается, — Он хотел забрать моего мальчика…
— Что плохого в том, если бы у ребёнка появился отец?
— Дура ты, Маша, — горько фыркает женщина, — Никто мне с сыном не дал бы общаться.
И выросла бы из него ещё одна скотина бесчеловечная.
— Тимур не знает о брате?
— Нет… — она отпускает меня, — И не докажет, что это я папашу грохнула. Догадки это его. Зорин трахаться ко мне приехал. Гнида, врал что-то про любовь, выходил за дверь номера и забывал. Он клофелин пил от давления. Я ему дозу увеличила и в вино подмешала.
— Господи… — мои руки взлетают к горящим щекам, — Что ж вы все творите, люди?
Я в полном шоке, но не испытываю к женщине осуждения. Скорее… Оооо…. По спине проходится нервный озноб. Я ее понимаю!
— Так что не при чем Буров твой, — она грустно склоняет голову и прикрывает глаза, — И ты не при чем. Извини, что так вышло…
Не зная, что ответить, я просто тупо смотрю перед собой. Она нездорова и не в себе — это факт… Но…
— Сдашь меня? — оскаливается.
— Нет… — я качаю головой, — Я сделаю все, чтобы вытащить тебя, — сжимаю ее горячие пальцы, — Валя у тебя температура…
— Да, — она морщится, — Чувствую.
Башка болит. Ты это… Не парься. На мне, как на собаке. Дай просто какую-нибудь таблетку обезболивающую сожрать и антибиотик.
— Зачем тебе антибиотик? Я должна понимать…
Она, шипя от боли, молча ложится на спину. Дергает вниз спортивные штаны, оголяя бедра, и на них я вижу явные следы от мужских пальцев.
Мои глаза расширяются…
— Да перестань… — Валя замечает мою реакцию, — Ну, как целка, ей Богу.
Трое было. Охраннички… Как суку им меня отдал.
Я понимаю, что больше не могу смотреть на девушку. Мое воображение слишком ярко дорисовывает события. Голова начинает кружится, сердце в груди сжимается в комок, а дыхание сбивается… У нас разные реальности — это правда… И я запрещаю себе проводить между нами параллели, просто встаю с одеял, забираю пакет с медикаментами от шкафа, возвращаюсь и высыпаю их рядом с ней.
