То, что это наследный принц главной ветви, я поняла не сразу и только исключительно по династическому перстню на пальце.
Наш будущей Повелитель – чёрный боевой маг, его младший брат Арсель – стихийник (и если верить справочнику, который дал отец, то он владеет всеми четырьмя стихиями. Удивительно… Арсель должен был родиться чёрным магом, но где-то в крови Повелителя присутствовала магия стихий и… как итог младший сын сильный стихийник. Чудеса случаются даже в нашем мире.
Принадлежность к магии влияла на внешность.
Потому как все, абсолютно все боевые маги были кареглазыми, жгучими брюнетами, а их глаза, словно не имели зрачка: чёрные, кипельно-чёрные, подобно тьмы раскаяния. Я очень много времени посвятила прочтению книг. Иногда слишком много.
Интереснее всего было читать про стихийных магов, они могли быть любыми: светловолосыми или темноволосыми, дело было в глазах, какая стихия такие и глаза. Стоя тут я уже пару раз столкнулась с зелёными, светло голубыми и серыми глазами.
Кто это был, определить было не сложно.
Светловолосый Арсель притянул взгляд и моей сестры… да и я, не отрываясь, смотрела, как хрупкая девушка тонет в объятиях второго сына Повелителя. Они настолько гармонично смотрелись… И неизвестная мне ранее девушка стала неожиданно знакома…
Омелим Кельвет, дочь главнокомандующего империи.
Перед прибытием во дворец мы прошли краткий экскурс всех дворцовый перипетий, включая самые пикантные. Отец столько лет, ограждавший нас от подобной жизни, вдруг решил, что мы должны знать всё.
Теперь оставшись одна, я осознала, как ценны знания, как важна информация. И как мало мы знали! Как жестоко мало!
Сирен дергает меня за руку, вынуждая оторваться от созерцания кружащейся пары.
– Милена, посмотри.
Взгляд мой сразу же падает на идущего к нам чёрного мага в камзоле некроманта. И меня невольно передёрнуло, хотя я и продолжила дальше держать лицо. Некроманты – вызывали не только у меня озноб, потому что они убийцы, самые настоящие убийцы, все их ритуалы построены на крови врагов, невинных животных, младенцах – это знали все, знала и я.
А Сирен, она смотрит на мир, сквозь призму романтизма, и уверенно идущий тёмноволосый маг вызывал в душе моей сестры смятение и предвкушение. И я понимала её, понимала, потому, как и в моей душе все волновалось и вздрагивало от переизбытка чувств, но у меня были свои принципы.
