Подойдя к массивной подставке для книг и лежащему на ней громадному фолианту, он ненадолго задумался, затем рассеянно перекинул десяток страниц.
— Чти, отрок. Отсель и до самого конца.
Царевич тут же согласно кивнул и удивительно быстро заскользил специальной резной костяной указкой по ровным наклонным строчкам младшего полуустава[26].
— Вслух?..
Движение указки даже не замедлилось. Да и вообще было незаметно, что царственный ученик услышал своего наставника, что последнего весьма и весьма огорчало.
— М-мдам!..
Через довольно короткое время костяной кинжальчик замер на последней строке «Сказания о десной руке святого Иоанна Предтечи, крестившей Господа», а внимательный взгляд насыщенно-синих глаз приобрел явственный вопросительный оттенок. Агапий на это лишь беззвучно вздохнул, в который уже раз сокрушаясь упрямству царевича. А заодно поражаясь его же умению донести до остальных все свои желания. Вот как сейчас, например, — даже и малого звука не сорвалось с юных губ, а духовнику стало понятно, что от него ждут новых заданий или поучений.
— На сем ныне и закончим. Уроком[27] же твоим будет переписать до дня субботнего кафисм[28] осьмнадцатый из Псалтири. Все ли понял, отрок?
Увидев согласный кивок, святой отец еще раз тихонечко вздохнул, одним слитным движением перекрестил ученика, после чего и убыл из светлицы. Оставив дальнейшую заботу о тяжеленном фолианте с интригующим названием «Жития святых» на девятилетнем хозяине покоев.
«Вот интересно, и с кого это такую толстую кожу содрали на обложку, а? Листы-то понятно, безвозмездный дар от новорожденных телят на богоугодное дело».
Быстро подсчитав общее количество страниц из белого полупрозрачного пергамента, переплетенных в большущую книжищу с потемневшими от времени бронзовыми застежками (в закрытом виде «Жития…» больше всего напоминали ему маленький сундучок), Дмитрий уважительно качнул головой. Чуть больше трехсот листов!.. Учитывая же тот факт, что из одной телячьей шкурки при всем желании получалось не более двух страничек… Можно было смело утверждать, что перед ним лежало целое стадо.
Только, так сказать, в очень концентрированном виде.
— И-иуф!
Бум.
Сборник биографий и мемуаров высокочтимых православной церковью святых заметно прогнул совсем нетоненькую книжную полку с учебными пособиями царевича.
«Тяжеленный какой! В следующий раз пусть этот Купидон[29] сам свои книжки таскает. Хм… а с другой стороны, ее можно использовать в качестве штанги, что открывает интересные перспективы».
