На похоронах убивался сильно, плакал…
— И?..
Старший Колычев неопределенно пожал широкими плечами:
— Как вернулся с Вознесенского монастыря[5], так и затворился в своих покоях. Шестой день никого до себя не допускает.
— Да, дела. Что-то теперь будет?
Мимо, скрипя и нещадно покачиваясь на дорожных ухабах и кочках, проехал украшенный росписями и резьбой по дереву возок царевича.
— Про матушку-то знает?
— Ага, ищи дураков!.. Ну как с ним от такой вести сызнова чего дурного приключится? Только-только на ноги встал.
Нет уж, пускай кто другой своей головой рискует.
— И то верно."
"Пока братья разговаривали, возок и его охрана миновали не очень пострадавший от огненного несчастья посад и углубились в саму Москву. Дворцовые стражи тут же прекратили свои разговоры и стали хмуро смотреть по сторонам, подолгу разглядывая выжженные до земли остовы домов с провалами погребов и подполья, а также груды закопченных камней (или кирпичей) на месте печек.
Чем дальше они ехали, тем меньше становилось неряшливых штабелей из обугленных досок и бревен и заметно больше мастерового люда, расчищающего пожарища под строительство новых изб и подворий. Всюду виднелись вереницы погорельцев, тянущихся из города прочь, и доносился звонкий перестук плотницких топоров — город, как сказочная птица Феникс, возрождался из теплого еще пепла. Да он и не умирал, если разобраться, — ведь жизнь, несмотря ни на что, продолжалась… До самых стен Московского кремля родичи молчали, и только у Никольской башни младший брат тяжело вздохнул и еще раз перекрестился на икону Николы Чудотворца, расположенную поверх воротной арки.
— Не иначе за грехи наши Господь послал нам такое испытание!.. Много народу погорело?
Спиридон невольно отвел взгляд перед тихим ответом.
— Попы разом под три новых погоста землю освятили.
Тем временем всадники, а за ними и возок втянулись в высокий проем ворот, и братьям пришлось пришпорить коней, догоняя хвост колонны.
Впрочем, нахлестывать жеребцов особой нужды не было, ибо долгий путь небольшого отряда подошел к концу: воины спешивались, довольно переговариваясь между собой, а возок, проехав чуть дальше и замерев прямо напротив Теремного дворца, выпустил из своего темного нутра няньку царевича Дмитрия. А следом и его самого.
