— Митя!"
"Приблизившись к ложу больного вплотную, государь коротко глянул на лекаря, склонившегося в поклоне, и осторожно погладил сына по голове.
— Вижу, чадушко, идешь на поправку. Умница мой!
Унизанные перстнями пальцы нежно взъерошили и без того растрепанные волосы.
— Скоро совсем оздоровеешь, поедем с тобой в Москву, к матушке. Да, сыно?
Мальчик на ложе едва заметно кивнул. Царь же еще раз взъерошил волосы и с лукавой усмешкой покосился на обтекающего лекаря:
— Вот и славно, вот и хорошо.
Ах да!.. Хоть и горькое питье, да лечебное — с ним ты быстрее на ноги станешь.
Повинуясь небрежному жесту, подскочивший Ральф аккуратно влил остатки своей микстуры в малолетнего пациента.
— Умница мой! Ну, отдыхай, я позже опять тебя проведаю.
Успокоившийся мальчик проводил отца взглядом, потом с молчаливым предупреждением оглядел своего лекаря и с поистине детским интересом стал разглядывать залу. Потом его внимание переключилось на сиделку, молчаливой тенью застывшую невдалеке от его ложа, затем его глаза стали потихоньку закрываться…
— Уснул.
Как проснется, позвать меня!
— Будет сделано, боярин.
«Не уснул, а видеть тебя уже не могу. Лекарь-калекарь, блин!»
Без особого труда имитируя глубокий сон, Виктор… Или уже Дмитрий? В голове по этому вопросу все изрядно перемешалось. Да, он помнил почти все из прежней жизни, но так же прекрасно он помнил и свою недолгую жизнь ЗДЕСЬ, где бы это здесь ни было. Он был и Виктором, и Дмитрием сразу, и ни одним из них.
С первого свою плату взяла нереальность, сквозь которую он прошел-продрался, а со второго — смерть, забравшая личность, но оставившая изрядную часть памяти. То, что получилось в результате… В общем, теперь ему предстояло заново познакомиться с самим собой. Повышенная эмоциональность и чувствительность восьмилетнего мальчика — и зрелый разум шестидесятилетнего мужчины. Знания и опыт целой жизни, перемешанные с любознательностью и жизнерадостностью того, кто только начинал жить.
Гремучая смесь!
«Теперь понятно, почему так трудно отзывается средоточие. Удивительно, как оно вообще отзывается! Ну, благословясь, попробуем».
Тепло и жизнь, наполняющие тело, стали потихоньку концентрироваться в животе, медленно и осторожно сплетаясь-сливаясь в горячую точку. Она подросла, запульсировала в такт с ударами сердца, увеличилась еще — и вот в солнечном сплетении уже и не точка, а едва ощущаемый колючий клубочек силы.
