»
Вспомнив все то инструментальное богатство, коим он равнодушно пользовался в прошлой жизни, не ценя его удобства и совершенной быстроты и точности измерений… В общем, настроение сильно испортилось. Резко развернувшись на скошенных каблуках своих полусапожков, Дмитрий покинул зародыш станкостроительного производства царства Московского. Единственное, что могло его утешить, так это мимолетная мысль — о том, что самые совершенные станки мира (ну пусть пока в виде макетов) находятся как раз у него за спиной, и остальным до таких высот еще тянуться и тянуться.
Особенно если он и его потомки не будут хлопать ушами и ротозейничать, допуская до технологических секретов заклятых «друзей» из Европы. Кстати, надо бы подумать, куда перенести из Москвы производство станков. Чтобы и не сильно далеко, и глаз любопытных не было. Вообще!
— Димитрий Иванович!..
Отвлекшись от размышлений, наследник слегка приподнял бровь, глядя на тихонечко окликнувшего его Мишку Салтыкова. Перевел взгляд на комнатного боярина митрополита Макария, и тот немедля согнулся в легком поклоне, без лишних слов намекая на приглашение архипастыря посетить его скромную обитель.
— Ступай.
Шагая в окружении охраны к Чудову монастырю, юный отрок старательно ловил мысль, не менее упорно от него ускользавшую. Примерно на середине пути поймал — и немедля остановился, вновь погрузившись в размышления: как же ему собрать бронзовые детали в станок и выставить по уровню, не имея того самого уровня? Ни водяного, ни пузырькового.
В наличии только агрегат, которым пользовались еще древние египтяне: длинная и ровная (по возможности) линейка и угольник с отвесом. Далеко не фонтан, но в отсутствие чего-либо иного…"
"«Ну, положим, водяной я как-нибудь изображу, но работать с ним будет сущим мучением. А насчет второго?.. Надо получить стеклянную капсулу с пузырьком внутри и ровную, а также более-менее длинную опорную базу. Кстати, поверочные столы тоже очен-но даже не помешали бы.
И как это все изваять? М-да, опять нарисовалась очередная проблемка».
Очнувшись, юный отрок слегка встряхнул гривой, убирая с глаз своевольную прядь, и продолжил свой путь. Его стража уже давно привыкла, что десятилетний мальчик может подолгу думать и размышлять, а те из бояр и приказных служивых, кто вольно или невольно пытался его отвлечь от этих очень полезных занятий, рано или поздно понимали, что раздраженный царевич — не самый лучший собеседник.
