И заболел этим еще тогда, когда даже не слышал о существовании немки Лены…
* * *— Слышь, Чел? Прикинь, у тебя рука онемела, гыыг! — нашептывал Марля на ухо приятелю.
— Чего? — тот безвольно поморщился и тупо уставился на Марлю. — Чего? — повторил он.
— Я говорю, рука у тебя онемела, баклуха! — Марля продолжал тихо хихикать, держась за живот.
— Слышь, чувак, — Чел вытаращил очумелые глаза на свою безвольно повисшую правую руку. — В натуре, чувак! Млин… Палево-то, а?.. Палево-то какое…
— Слышь, Чел? Опусти руку в воду.
Тогда отпустит. Геге…
— Чувак, ну на хрена ты это делаешь, а? Палево…
Марля не выдержал и, рухнув на край парапета, принялся гоготать с повизгиванием.
Чел тем временем медленно, как сомнамбула, распластался на полу и, свесив безвольную руку, стал тянуться до воды, в которую еще недавно плевал.
— Блин, не могу, Марля! Не достаю!
— Твоя рука резиновая. Она сейчас растянется! — продолжал ржать второй обкурок. — Ты чуешь?! Ты чуешь, как она растягивается?!
— Да. Блин, чувак! Я чую! Она реально тянется.
Блин, палево, чувак!
Марля уже стал задыхаться. Его смех выталкивал больше воздуха, чем поступало в прокопченные желтым мхом легкие. Тело сводили судороги, но торчок продолжал гоготать.
— Марля, кореш, оно смотрит на меня…
— БА-ХА-ХА-ХА! Кто?! Кто?! Ахахаха!!!
— Там. Оно. Там есть — оно. И оно смотрит на меня!
Смех Марли невозможно было обуздать. Казалось, что он вот-вот свалиться в колодец, наполненный темной водой, в которую уходила винтовая лестница. Но…
Жуткий визг заглушил и его смех, и собственное эхо в железобетонных коридорах непонятной ветки подземных катакомб.
Затем всплеск воды, и нет больше визга. А Марля продолжал смеяться, как одержимый. И даже топот сапог Диггера не отвлек его от этого занятия.
Прибежавший на страшный вопль Александр какое-то время ошарашено смотрел в колышущуюся черноту воды, облизывающей возникшими волнами и ржавую винтовую лестницу, и покрывшуюся зеленым бархатом стену колодца. Затем схватил не перестающего ржать Марлю за ворот фуфайки и с силой тряхнул:
— Где Чел, твою мать?! Что случилось?!
Обкурок перестал смеяться.
Всхлипнул. Уставился прослезившимися от нестерпимого смеха глазами на воду. Тихо хохотнул и выдохнул:
— Во торкнуло-то!
— Где Чел, паскуда?!
— А? — Марля тупо уставился на Крота.
— Что случилось, выродок? Отвечай!
— У… У него рука реально онемела. Он потянул в воду, чтобы отпустило. Она резиновая. Слышь, меня пробило на хавчик, кажись, — бессвязно бормотал Марля.
