Что же он увидит, если доберется до зеркала? А может, не стоит? Может, лучше добраться до пистолета и пустить себе пулю в висок, пока на это есть хоть какие-то силы?
За дверью слышался какой-то шум и суета. Громкие командные голоса. Испуганные возгласы женщин.
— Борщо-о-ов! — промычал осипшим голосом Самохин. — Бор-що-о-ов! Чертов урод… Что… Что там происходит?.. Что такое?.. Там… происходит?..
Его снова вырвало.
Дверь открылась. Вошел Борщов. За ним… Михеев?! Самохин с трудом поднял воспаленные глаза и уставился на морского пехотинца.
С ним были еще два автоматчика.
— Вот он, — злорадно ухмыльнулся Борщов, указывая на своего, разваливающегося буквально на части босса.
— Твою мать! — поморщился Михеев. — Что с ним такое?! И что за вонь?!
— С ураном поигрался дядька, — продолжал ухмыляться Борщов. — А потом струхнул и заставил меня его шмотки стирать. Ну я и постирал. А в процессе натер ему эти шмотки тем ураном изнутри. Да еще крапалик надфилем сточил ему в чай, который тоже мне приходилось заваривать, да в табачок.
— Что-о-о… — промычал Самохин, бодая головой воздух. — Что… ты такое… сук-ка…
— За что ты его так, а? Он же твоим папиком всегда был? — Михеев презрительно взглянул на Борщова.
— А он уже вот где у меня! — прорычал тот, поведя себе по кадыку ребром ладони. — Я его ненавижу! Всем нутром ненавижу!
— Ну, — вздохнул морской пехотинец, доставая из поясной кобуры пистолет. — Ежели умеешь ненавидеть, то умей и милосердным быть. Грешно заставлять человека такие муки терпеть.
Любого человека.
Он всучил оружие Борщову и вышел, увлекая своих бойцов следом.
Василий победно усмехался, глядя на своего бывшего хозяина.
— Ну все, майор. Теперь наши пути-дорожки врозь идут.
— Щенок… Я ж тебя… всегда… рядом держал… заботился… гнида…"
"Борщов присел, наставив на лысую голову Самохина пистолет, сняв его с предохранителя и отправив патрон в патронник.
— А все почему? Да потому что тебе нужен был раб!
— Ага… — кивнул трясущейся головой Самохин. — Непременно…
— Ну так теперь я не твой раб!
— Не мой? — тот из последних сил усмехнулся.
— Но раб… Чей-то… но раб… и таким останешься навсегда…
Борщов выстрелил, прекратив этот разговор. Поднялся. Направился к двери. Ему навстречу вошел Михеев.
— Все?
— Все сделал, — кивнул Борщов.
— Верни волыну.
Тот покорно отдал пехотинцу пистолет. И тут же оружие, из которого он добил Самохина, уставилось ему в лоб.
— Михей! Ты чего?.. За что?.. — пробормотал испуганный Борщов.
