— Может, хоть ты в состоянии нам сказать, кто вы такие?
Старик перевел взгляд на Баграмяна.
— Русские? — тихо и испуганно выдавил древний оборванец.
— О, этот говорящий! Да, мы русские. Точнее, не то чтобы русские. Во всяком случае, я. Но да. Русские. Я Баграмян. А ты кто такой?
— Ба-гра… — Старик выпучил глаза. — Генерал Баграмян?[41]
— Вообще-то, пока еще старший сержант, — усмехнулся Тигран. — А ты кто такой?
— Тише! Нельзя громко! — прошипел старик. — Я староста. Не говорите громко. Нельзя. Вирт может слышать.
— Вирт? Кто это?
— Тише…
Он поманил их в свою комнату, и пришельцы последовали за ним."
"Комната была небольшой. Койка военного образца. Пенек, на котором стояли лампа и железная миска с какими-то непонятным сушеными предметами. Возможно, грибами. На полу — большая, квадратного сечения бутыль из темно-зеленого стекла. Горловина накрыта железной кружкой. Несколько канистр в углу.
— Откуда вы? — прошептал старец.
— С поверхности, — ответил Тигран.
— Какой сейчас год?
— Год? — Баграмян удивился.
— Две тысячи тридцать третий.
— Боже!.. — выдохнул старик и, шатаясь, едва не упал. Рита и Тигран подхватили его и помогли усесться на койку.
— Война кончилась? — простонал он.
— Давно уже.
— И чем она кончилась?
— Весь мир уничтожен, — вздохнул Тигран. — Немного людей выжило.
— Как?! — староста снова выпучил глаза. — Он все-таки сделал это оружие?
— Кто? Какое оружие?
— Чудо-оружие… Хитлер…
— Э, да нет, дедуля. Гитлера мы еще в сорок пятом побили. Я про другую войну говорил.
Общемировую. Она относительно недавно случилась. Поколение назад.
— Опять война? — возмутился старик. — А той мало было?
— Видимо, кому-то мало, дедуля. Ты-то как тут оказался. И кто эти… Эти… бандерлоги…
— Кто?
— Ну, блин, люди эти странные вокруг тебя. Много вас?
— А. Это склавены. Нас много. Хотя не могу определить, как это, много. Или мало.
— А как вы оказались тут?
— Мы всегда тут были. Мы тут родились.
— Что, и ты тоже? — удивился Тигран. — Тебе сколько лет-то?
— Я не знаю, сколько.
Но я очень старый. Очень мало склавенов может дожить до старости. Очень трудно. Тут много поколений выросло.
— Я что-то не пойму…
— Ну, здесь, когда-то был мир господ. Они сводили сюда сверху узников на работы. А еще для экспериментов. Детей. Много разных народов. Мне все это поведал мой отец. А ему — его отец. Отец моего отца был воином, но его пленили, и он попал сюда. Потом в другие места нашего мира спустились беженцы. Многих из них тоже сделали склавенами.
