Да и как могло показаться? Жуткий таранный удар с той стороны, где, по логике вещей, должен быть просто грунт, он не только услышал, но и ощутил всем телом.
Дверь приоткрылась, и в ней появился младший сержант Альфтан.
— Поля, ты чего тут роняешь? — озабоченно спросил он.
— Нет! Не я! — замотал головой Рохес. — Там что-то ударило в стену! — Он указал на койку и куски штукатурки.
— Да тут никого, кроме тебя, нет.
— Нет, Никита. С ТОЙ СТОРОНЫ!
— С той? Но там земля…
— Я говорю тебе! Удар! Сильный!
* * *— ДМБ-63? ЧИАССР? — Стечкин с удивлением смотрел на ряды шлакоблоков, которые обнажились после того, как он поддел саперной лопаткой и выломал приличный кусок облицовки стены в комнате Пауля Рохеса.
— Что это значит?
— Ну, как что, — хмыкнул умудренный опытом прапорщик Шестаков. — Солдатик, значит, из Чечено-Ингушской Автономной Советской Социалистической Республики. Демобилизовался в 1963 году.
— А как он смог выложить камешками эту надпись в кирпиче, из которого сделана стена бункера, построенного еще немцами?
— Во-первых, командир, это не кирпич, а шлакоблок.
Во-вторых, я так думаю, что стену эту возвели уже после немцев. Как раз во время Карибского кризиса, когда наш бункер и соорудили для связи с лодками в особый период. Год, кстати, под время Карибского кризиса подходит примерно. Кризис-то в каком году был? В шестьдесят втором? И, видимо, работали тут ребята из стройбата.
— Рохес, ты точно уверен, что там кто-то стучал по стене? — Стечкин взглянул на чилийца.
— Ну вы же сами видели, как отломились куски.
И Никита слышал. Но только по стене не стучали. Был удар. Сильный. Один или несколько вместе.
— Так, ладно. Никита…
— Я!
— Давай, помоги Рохесу переехать в ближайшее помещение. Эдик…
— Слушаю, командир.
— Гони сюда две пары ребят с кирками, ломами и кувалдами. Поглядим, что там, по ту сторону «ДМБ-63»…
* * *Дрезина остановилась. Тигран выжимал из педалей и своих ног, эти педали крутивших, все, что мог, однако никакого взрыва позади от пущенных буквально под откос трех бомб он так и не услышал.
Какой путь и в каком направлении он проделал после бегства от той злополучной развилки, судить вообще было невозможно. А остановиться его заставила эта странная троица существ, которых у него язык не поворачивался назвать людьми. Выглядели они так же, как и выпустившая их из ловушки оборванка. Грязные, лохматые. В жуткого состояния тряпье, лишь условно выполнявшем роль одежды. В шлепанцах из мотоциклетных покрышек.
