— Как думаешь, командир, что там? — спросил Маресьев.
— Бункер. Тут была башня наблюдателей. Видишь? Такая же башня в районе заставы в лесу стоит. Помню, там грунтовая дорога, по которой мы на полигон ездили. От ваишников[39] прятались, которые на заставе нам нервы мотали, — усмехнулся Борис. — Так вот, я лазил под эту башню. Там тоже бункер. Но обваленный в основном. Странно. Там башня цела, а бункер — нет. А тут все наоборот. Правда, не пойму. Бункер, по идее, небольшой. Чего им там искать?
— А может, от него ход какой есть куда-нибудь?
— Вполне возможно.
От Балтийска до Приморска была подземная железная дорога,[40] которая снабжала все батареи и долговременные точки укрепрайона. Может, и здесь что-то имеется."
"Инженерная машина завелась, попыхтела выхлопной трубой и рванула назад, перемалывая гусеницами глину и разбрасывая грязь. Часть выступов и поручней на воротах оторвались. Однако отошли и сами ворота, правда — только с одной стороны и буквально на несколько дюймов.
Лопнул один из тросов. На другом треснула коуша. Копатели принялись что-то бурно обсуждать и жестикулировать. Через минуту прибыла группа саперов и стала извлекать из своих ящиков тротиловые шашки, укладывая их в образовавшуюся щель.
— Командир, нам велели с места не сходить. Так нас же тут накроет, — произнес Чуйков.
— Не воспринимай так буквально. А вон идет кто-то к нам. Наверное, наш «папочка». Сейчас и спросим…
Однако спрашивать не пришлось. Соглядатай, быстро подойдя, указал за холм.
— Идти туда. Прятаться. Давай. — И первым начал спуск, постоянным взмахом руки маня за собой морских пехотинцев.
* * *Солнце в очередной раз погрузилось в туман над морем и утонуло в нем, окрасив горизонт оранжевым. К холму подъехала «Пиранья» и, высадив трех человек, отправилась обратно.
— Пароль! — услышала глухой окрик взбирающаяся на холм троица.
— Ржавая ступица! — крикнул Колесников, смеясь. — Да мы это. Порядок.
Дозор помог товарищам в иноземном облачении взобраться в БТР-80, который через минуту уже вез их домой…
— Поднимешь нас пораньше, командир? — спросил Борис за ужином, проходившим в столовой бункера Красноторовки.
Сам Стечкин и остальные старшие ели в последнюю очередь, поскольку столовая сразу всех вместить не могла. Первыми к пище всегда допускались женщины и дети. Так было и сегодня. А вот ужин Стечкина, Колесникова и Шестакова в этот раз оказался совсем поздним.
