И так, чтобы нужно было минимум охраны для возможности наблюдать за его перемещениями. Дайте ему книжек. Завалите его ими. Достоевского там, Пушкина… Нет, Пушкин африканец… Стругацких… Нет, Стругацкие евреи… А пофиг! Все подряд давайте. Пусть сидит в этой норе и читает. Да пусть держится подальше от этих участков. Это жизнеобеспечение. И от женщин пусть подальше держится. А то уж больно внешность у него экзотическая, а бабы — они того. Финики да бананы любят…
Все присутствующие тихо засмеялись.
— Никита, ты понял?
— Да, командир, — младший сержант кивнул.
— Все сделаем быстро и в лучшем виде.
— Ну давай. Приступайте.
Часть людей покинула помещение и отправилась устраивать жилище для пленника, превратившегося в гостя, а точнее, в наблюдателя от противной стороны, с которой теперь заключен мирный пакт.
— Колесников, Боря. Усиленные посты остаются усиленными. Я этим крестоносцам не доверяю. Но первый выстрел по незваным гостям теперь не на поражение, а предупредительный, в воздух. У нас уговор: ни мы у них внезапно не появляемся, ни они у нас.
Только после предварительной договоренности. Вот этот секрет на берегу моря от греха подальше переместить сюда, ближе к нам… Отсюда все равно можно наблюдать за их телодвижениями на берегу. Не так подробно, но все же.
— Все ясно, — кивнул Колесников.
Стечкин тяжело вздохнул и уселся на койку. Прикрыл глаза.
— Чертово мексиканское пойло…
— Что, командир, текила в мозг ударила? — усмехнулся Шестаков.
— Да ну ее! Только башка гудит, а удовольствия — никакого.
Да еще изжога, мать ее.
— Папиросный пепел проглоти. Поможет от изжоги, — предложил старший прапорщик.
— Да знаю я… Так. Боря.
— Тут я, Васильич.
— Слушай, тебя тоже не отпускает этот эпизод про Трумэна и Гитлера?
— Это когда Рохес, типа, неправильно перевел? Да, есть что-то сомнительное. Тоже из головы не выходит.
— Вот и я о том. Ну ведь полный бред, что они приперлись тупо за патронами к своим «Штурмгеверам». Нелепица. Что-то здесь есть такое… особенное.
— А что было у немцев в то время? Ракеты «Фау»? — Прапорщик задумчиво потер подбородок.
— Ну «Фау-1», еще куда ни шло. Но небольшая дальность полета и низкая точность сводят их эффективность почти к нулю. «Фау-2» слишком сложно в наше время. Топливо брать неоткуда, да и запускать их как? И зачем? И по кому?
— Оружие возмездия, — тихо проговорил Колесников.
— Эх, капитан! Эти ракеты — и есть то самое оружие возмездия, — усмехнулся Шестаков.
— Ни фига, — Борис по-ребячески мотнул головой.
