— Слышь, Саня, ты бы приберег свой боевой пыл, а?! А то огребешь сейчас по-взрослому, потом всю дорогу хромать и сопли утирать будешь!
— Михей, — Кныш хлопнул по плечу своего командира, — представь, если бы эти пришельцы напали не на нас, а на их общину. Ставлю двадцать папирос, что Пятый форт перебил бы друг друга раньше, чем незванцы добрались до них на расстояние прицельного выстрела.
— Н-да. Похоже, твоя ставка самая верная. Але, ребята! Мальчики и девочки. Может, уйметесь, наконец? Нам ехать пора, а с тяжелым сердцем, зная, что вы после нашего ухода проломите друг другу головы, уезжать ой как неохота.
Тигран вздохнул:"
"— Ладно. Замяли уже. Михей, извиняй за этот дурдом. В самом деле, не на самой лучшей ноте прощаемся. Спасибо, что подбросили.
— Ну и тебе за топливо спасибо.
— Да не за что, брат, — Баграмян протянул Михееву автомат, что тот дал ему возле дома Загорского.
— Э нет, ара. Себе оставь. Мало ли, что?
— Уверен?
— Уверен, — Михеев кивнул и протянул в довесок к оружию еще и свой черный берет.
— И вот это держи. Если то, что вы сейчас начнете искать, действительно важно для всех выживших, то пусть этот поиск будет немного и от лица нашей гвардии.
— Спасибо, товарищ гвардии сержант, — улыбнулся Баграмян. Они обнялись на прощание, и Михеев полез на броню своего бронетранспортера.
— Даст бог, свидимся еще! — махнул рукой Тигран.
— Если ссориться прекратите, то, возможно, и свидимся, — засмеялся сержант, утопая в люке бронетранспортера. БТР-80, развернувшись, помчался обратно.
Баграмян проводил его взглядом и, осмотрев попутчиков, вздохнул:
— Ну, пошли уже…
* * *Снаружи форт выглядел более плачевно. Быть может, потому, что он находился на востоке, и ему больше досталось в свое время от советских гаубиц, штурмовавших «цитадель прусского милитаризма», как когда-то об этом писалось в сводках. А может, все прозаичнее: время и отсутствие ухода сделали то, что не смогли и фугасные снаряды большого калибра. Часть входов были обвалены целыми формациями намертво скрепленного весьма качественным раствором красного кирпича.
Наиболее подходящий лаз путешественники нашли не сразу. Но когда нашли, то практически через сорок шагов наткнулись на решетку. Судя по следам в стене, намного позже строительства форта здесь были продолблены места под толстые прутья, ставшие совсем ржавыми, но по-прежнему крепкими. До этой решетки стены были испещрены различными надписями: «Вован Сташко лох, шоб он подох», «Цой жив» и тому подобное.
